Книга Гитлер: мировоззрение революционера, страница 275 – Райнер Цительманн

Конечно, в полемике Гитлера играет роль и адресат (а он выступал перед работниками военного предприятия), и цель — пропагандистская мобилизация сил для войны против западных держав. Однако не следует переоценивать этот факт, потому что его высказанные здесь взгляды органично вписываются в его же, например, высказывания, сделанные в ходе застольных бесед: мы уже видели, что он придерживался точки зрения о том, что в демократической системе министры и политические лидеры подкуплены капиталом, а конкретно посредством предоставления должностей в наблюдательных советах и наделения акциями[1566].

Если учитывать настойчивость, с которой Гитлер защищал тезис о том, что демократия — с помощью манипулирования прессой — была замаскированной формой господства капитала, то в свете присущей этим высказываниям логичности нет оснований сомневаться в том, что приведенные выше суждения соответствовали его истинным убеждениям. Впрочем, эту точку зрения Гитлер высказывал не только в выступлениях перед рабочими, но и, например, в своей речи по случаю восьмой годовщины захвата власти 30 января 1941 г. В своей полемике против капиталистических враждебных государств он отмечал: «И здесь тоже довольствуются фразами, говорят о свободе, говорят о демократии, говорят о достижениях либеральной системы, понимая подэтим не что иное, как стабилизацию режима общественного слоя, который благодаря своему капиталу использует возможность получить в свои руки прессу, завести в ней свои порядки и управлять ею, формируя таким образом общественное мнение»[1567].

В свете описанных выше в данной работе взглядов Гитлера на социальную и экономическую политику и его восприятия самого себя как революционера такие высказывания ни в коей мере не вызывают удивления. Наоборот, они органично вписываются в отображенный ранее образ Гитлера. Следует, правда, иметь в виду, что в своих речах, в которых он разоблачал демократию как форму капиталистического правления, в первую очередь ставилась пропагандистская цель обличения притязаний враждебных государств на то, чтобы называться демократическими, вместе с тем нет сомнений в том, что сам Гитлер разделял убеждение, согласно которому демократия в конечном счете является не чем иным, как формой власти капитала и манипуляции.

Возможные сомнения в том, что речь идет исключительно о целенаправленной пропаганде, связаны, пожалуй, только с однобокостью — главным образом под влиянием догматическо-марксистской историографии — образа Гитлера, в соответствии с чем он был лакеем монополистического капитала, пешкой в руках Флика и Тиссена. С другой стороны, такая оборонительная позиция понятна, поскольку консервативная историография, отмечая определенную схожесть между национал-социализмом и коммунизмом, просто предпринимает попытку дискредитировать коммунизм. Но в наши намерения это ни в коем случае не входит. И дело не в том, чтобы хотя бы потому констатировать схожесть «тоталитарных» направлений и режимов, что оба они единодушны в неприятии плюралистической и парламентской демократии. Интересно, однако, что критика демократии со стороны Гитлера по содержанию демонстрирует схожесть не только с консервативными позициями (например, в противопоставлении «политики интересов» и «всеобщего блага»), но также и с марксистскими (например, в полемике против демократии как завуалированной формы власти капитала). В этом отношении прав Лотар Кеттенакер, написав в своем комментарии: «Нацизм был способен на все, определенно во всяком случае на политику, которая на практике могла оказаться более антибуржуазной и антикапиталистической, чем это теоретически представляетсядопустимым потомкам, проникнутым именно этим сознанием»[1568].