Книга Гитлер: мировоззрение революционера, страница 62 – Райнер Цительманн

Эта идея, разработанная уже в «Майн кампф», была для Гитлера столь важна, что он еще раз подчеркнул ее в своей второй, написанной в 1928 г., книге: «Если же руководство государстваоказывается затронутым гнилью этого духа, тогда задачей оппозиции, чувствующей и тем самым представляющей настоящие жизненные силы народа, — начертать на своих знаменах борьбу за народное восстание и через него за национальную честь». Эта оппозиция должна стать на точку зрения, что, кроме «формальных прав данных правительств есть вечные обязательства, вынуждающие каждого представителя народа сделать то, что явно необходимо для существования народной общности, даже если это тысячу раз противоречит намерениям плохих и неспособных правительств». Такая ситуация, по мнению Гитлера, сложилась в Германии. Государство стало «чисто формальным механизмом». Задача национал-социалистического движения состоит в том, чтобы привести к «принципиальным изменениям в Германии»[373]. В различных речах Гитлер неоднократно выступал против «буржуазного мира», заявляющего, что государство является центром всех событий[374].

Так же как Гитлер выступает против точки зрения на государство как на самоцель, полемизирует он и против мнения, принципиально отвергающего право на революцию. «Революция есть и не революция», — заявил Гитлер 8 декабря 1928 г.: «Часто народы возносились революциями на более высокий уровень»[375]. Единственный существенный вопрос заключается в том, что идет на пользу народу. Если государство лениво и трухляво, тогда народ должен устранить такую форму государства[376]. Гитлер считал важным постоянно повторять эту мысль в своей пропаганде, поскольку стремился «к преобразованию государственной идеи и представления о государстве[377]. Новое представление о государстве вело прямо к провозглашению не только права, но и обязанности к сопротивлению. В открытом письме к графу Зодену Гитлер высмеивал «умное подчинение порядкам, которые сами по себе пагубны». «Слабак» всегда будет проклинать «поводы невыносимого вида, но никогда не захочет видеть в них оправдание или даже обязанность начать сопротивление. На вопрос, подает ли то или иное состояние упадка или подавления оправданный повод к сопротивлению, слабаки постоянно и всегда будут давать отрицательный ответ»[378].

Само собой разумеется, что это право на сопротивление не было у Гитлера привязано к определенным юридическим конструкциям. Гитлер, рассматривавший и право лишь как «средство для цели», презирал и ругалюристов, как никакую другую профессиональную группу[379], сказал в начале июля 1934 г., бывшему министру юстиции Баварии и будущему генерал-губернатору Польши Гансу Франку: «Да, если бы сначала надо было спрашивать вас, юристов, разрешено ли это, то за все тысячи лет всемирной истории не было бы ни одной революции. Революции — это большие шаги вперед, которые однажды поднимают все, несут и ставят на другое место. При этом, конечно, что-то при такой процедуре трескается и кровоточит![380]С точки зрения права любая революция есть сплошное бесправие. А вы, юристы, только сердитесь, что вам приходится изучать новое право, поскольку старое улетучилось»[381].

Не только государство, но и право, экономика, партия и армия были для Гитлера всего лишь «вторичными явлениями, средствами для цели». В той мере, в какой они соответствовали этой задаче, он называл их «правильными и полезными». Если они не удовлетворяют этой задаче, сказал Гитлер в речи 30 января 1937 г., «они вредны и должны быть или реформированы, или устранены и заменены чем-то лучшим»[382]. Определение отношений «средства» и «цели» имело основополагающее значение для понимания мировоззрения Гитлера. В разговоре с Геббельсом 23 февраля 1937 г. Гитлер сказал, что является его большим достижением: «Я научил мир снова отличать средство от цели». Целью является жизнь народа, «все другое лишь средство»[383]. Отсюда, как мы видели, вытекала для Гитлера и убежденность в оправданности и необходимости революций, которую разделяли и другие ведущие национал-социалисты, как показывают, например, следующие рассуждения Геббельса в речи 15 ноября 1933 г.: «Революции необходимы в жизни народов и всегда приходят, когда нормальная способность народа к развитию вследствие усиления органической жизни покрывается такой коркой и такой хрящевой тканью, что возникает серьезная угроза для здорового существования народа. Кризисы, которые не могут больше разрешиться закономерно, или разрешаются насилием, или ведут к гибели народа, которому они угрожают. Поэтому революции имеют и нравственное оправдание. Они совершаются на основе более высокой морали, чем та, что присуща легальным процессам»[384].