Книга Мистер Буги, или Хэлло, дорогая, страница 154 – Саша Хеллмейстер

«Прекрати это», – вяло приказал он себе и, полный убийственного безразличия, с надменным лицом двинулся вдоль стеллажей с бесконечными тыквами, черепами, скелетами и прочей праздничной атрибутикой. Со всех сторон доносились обрывки фраз людей, которые готовились к Хэллоуину. В Мысе Мэй почти никогда не случалось ничего жуткого, разве что иногда пропадали люди – ну да где они не пропадают… но на Хэллоуин все было ровно. Хэл даже сожалел, что это так и он ничего не может поделать со всеми этими уродами, восторженно хватавшими в свои тележки украшения для дома, краску для аквагрима, огромные упаковки с конфетами, мармеладом и печеньем, искусственную паутину и настоящие тыквы… Хэл шел мимо всего этого, только изредка останавливаясь у стеллажей с большими скидками. Он положил в свою корзинку пакетик лимонных леденцов. Затем – тыквенные печенья в виде котелков. Следом – конфеты с желейной начинкой в полосатых упаковках. Все это шло по скидке: Хэл не намерен был тратиться на этот Хэллоуин, как и на все предыдущие, но знал: когда дети пойдут по домам, он должен что-то положить в их мешки, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания.

Вдруг возле полки с жуткими масками из популярных фильмов ужасов Хэл услышал тихий плач, скорее даже поскуливание, и осторожно выглянул из своего ряда в этот. Он был высоким и многое замечал в толпе. Он не был охвачен лихорадочной подготовкой к празднику и видел много того, чего не замечали – или предпочитали делать вид, что не замечают, – другие покупатели. Какой-то мальчик лет трех, беленький, худенький, с очень красным от слез лицом и раздувшимся из правой ноздри сопливым пузырем, с губами, слипшимися от плача, жмурился и рыдал возле масок из фильмов ужасов, присев на корточки. Возле него было множество женщин и мужчин, и они разглядывали что-то свое или сверялись со списками, но никто не обращал внимания на ребенка. Возможно, каждый из них думал, что он пришел с кем-то другим, и родители находятся рядом. А возможно, и нет. Кто их знает.

Хэл взял большую пачку шоколадного хвороста «Ле Финесс» и сделал вид, что пристально изучает состав, но сам нет-нет да смотрел за мальцом. Взрослые сменялись, укатывали свои тележки, одни приходили на смену другим. Прошло пять минут. Затем десять. Плач становился все тише и отчаяннее, но к мальчику никто не подходил.

Тогда Хэл поискал взглядом сотрудников, но нигде не увидел их бежевых жилетов. Отложив хворост в сторону, он поправил темные очки на переносице и неторопливо подошел к ребенку, а затем присел возле него на корточки.

– Эй, приятель, – начал он вполне дружелюбно и даже улыбнулся. – Что за дела? Как ты, а? Где твои родители?

Но мальчик разрыдался сильнее. Может, напугался его улыбки или того, что к нему подошел незнакомец? Хэл растерялся. С детьми он почти никогда не имел дела и обращаться не умел. Он заозирался и заметил женщину в зеленом пальто и в кудрях, она пристально наблюдала за ними. Хэл выпрямился и доброжелательно начал:

– Мэм, простите, это не ваш сын? Похоже, он потерялся или…

Но та только отвернулась и, не оборачиваясь, укатила забитую тележку. У нее было полно других дел. Хэл кисло хмыкнул.

– Ну конечно, – сказал он ей вслед. – Кругом много добрых самаритян.

Хэл вынул из кармана носовой хлопковый платок с вышитыми инициалами, взял мальчонку за плечо и властно, но не прилагая никакого усилия, развернул его к себе.