Онлайн книга «Мистер Буги, или Хэлло, дорогая»
|
Ребекка Мур двадцати двух лет пропала в Нью-Порте, штат Джорджия, двадцатого февраля две тысячи семнадцатого года. Темноволосая, с каре, улыбчивая девушка смотрела на Конни со снимка. Она до сих пор числилась пропавшей без вести. Но теперь Констанс знала, что с ней случилось. – Он внес ее по частям, – сказала Гвенет. – Отдельно голова, отдельно – тело. Вся эта одежда, как у шлюхи, с отвратительной короткой юбочкой, была в крови. Хэл спустил ее в подвал, конечно же. Куда еще? Следующее имя – Рейчел Торренс, тридцать лет. Пропала второго сентября две тысячи пятнадцатого года. Со снимка смотрела обворожительная блондинка в костюме-двойке. Работала адвокатом, была дважды замужем. Об исчезновении заявила сестра… Элизабет МакМиллан. Мыс Мэй. Прошлый год. Пропала в собственный день рождения. Вышла из дома и больше не вернулась. – Хэл долго пробыл с ней внизу, – покачала головой Гвенет. Она говорила тихо и быстро, хотя знала, что бормотание ее, бедной старухи, здесь никого не интересовало, кроме Конни. – Она зашла к нам сама. Я накормила ее обедом. Затем он увел ее в подвал. Я услышала только стук, но криков не было. Он расчленил ее и сунул в чемодан. Не знаю, почему не растворил в кислоте: некоторые тела он прятал, как хищники прячут добычу про запас. Конни затошнило. Она отпила еще содовой, но тошнота не прошла, стало только хуже. В голове было мутно, в груди нарывала острая боль. Сара Данн. Патрисия Уитакер, а также ее отец и мать. Клэр Морган. Тара Рэдфилд. Нина Данмор. Линдсей Льюис. Конни все-таки не упомнила всех имен. Дрожащими пальцами закрыв браузер и сайт с подшивками местных газет, она вжалась в угол красного кожаного диванчика. Тело охватил такой холод, что она хотела погрузиться в горячую ванну и не вылезать оттуда. А потом лечь под одеяло и уснуть и не просыпаться – совсем, потому что так страшно ей не было никогда. И она не знала, что делать. Завтра будет Хэллоуин, и он придет к ним в дом. Гвенет была уверена в этом, потому что Хэл никогда ничего не делал просто так – если он наводил контакт с человеком близ Хэллоуина, значит, этот человек уже не жилец. «Он убьет меня? – подумала она и в ступоре замерла. – Или Гвенет ошиблась и завтра Хэл навестит кого-то другого? А если и так, он выйдет на охоту все равно, и кто-то пострадает. Боже, что мне делать…» Она прижалась виском к стене, почти машинально улавливая слова ретропесни, звучавшей из старомодных колонок, обшитых красным шпоном: Если ты передумаешь бросать меня, Что ж, детка, верни мне свою любовь, Принеси ее в мой дом… Я знаю, я смеялся, когда ты ушла, Но я только сделал себе больно. Детка, верни мне свою любовь, да, Принеси ее в мой дом… Она даже не знает, где он живет. Хэл написал подставной адрес. Но если она заявит в полицию, они, наверное, разберутся, что к чему. Конни спрятала лицо в ладонях и сжалась, словно пытаясь исчезнуть. Как она на него заявит? Она навсегда потеряет его. Майкл Бублеˊ бархатно пел: Знаешь, я всегда буду твоим слугой, Пока я жив, до самой могилы. Но, о детка, верни мне ее, Принеси эту сладкую любовь в мой дом… Знаешь, я пытался обращаться с тобой хорошо, Но тебя не было дома всю ночь. Боже, я прощаю тебя, только верни мне ее, Просто принеси свою любовь в мой дом, да…[3] Так поехать в полицию? Его арестуют, и это будет единственно правильным выбором. Но что после? Вдруг Гвенет оболгала сына? Вдруг Хэл ни в чем не виновен? Она могла все выдумать. То, что она творила с ним, пока он был ребенком, и позже… Может, она настолько ненавидит Хэла, что желает упечь его за решетку в наказание за то, что он родился от насильника? Конни молча затрясла головой, из глаз потекли слезы. Никогда прежде она не чувствовала себя такой разбитой, даже когда умерла мама. Здесь была не смерть: здесь было другое, не менее ужасное. Нет, она не пошла бы к копам ни за что, не разобравшись во всем досконально. Тогда как быть? Попросить ребят съехать? На всякий случай отменить вечеринку? Кому ей верить – своим чувствам к Хэлу или его матери, от которой у Конни бежал холодок по коже? |