Книга Мистер Буги, или Хэлло, дорогая, страница 170 – Саша Хеллмейстер

– Тихо всем!

Ребята смолкли и изумленно обратили к ней взгляды. Она по-прежнему стояла в дверях кухни, тревожно разглядывая их. Как бы они ни были ей безразличны, как бы она ни ненавидела некоторых из них, но допустить их гибели было нельзя. Собравшись с духом, Конни увидела Тейлора. Лицо его было искажено отравляющим презрением, он смотрел в ответ с вызовом. Она знала: если прогонит его, все в колледже узнают, что она запала на собственного сводного родича. Это могло привлечь к Хэлу ненужное внимание… но пусть! Что-нибудь с этим можно придумать, но как она доведет до того, что пострадают невинные люди, какими бы подонками некоторые из них ни были? Стиснув руки в кулаки, Конни начала говорить, и голос ее звучал гневно:

– Сегодня Хэллоуин, и я понимаю, что вы ждали этой вечеринки, но мне придется ее отменить.

Воцарилась тишина. Милли вскинула брови. Улыбка на лице Сондры тихо гасла. Карл, еще не продравший глаза после вчерашнего алкоголя, хмельно усмехнулся:

– Ты чего, Мун? Почему отменить? Ты о чем…

– Помолчи и послушай! – перебила Конни. Ладони ее вспотели, в глазах помутилось. – Я не смогу ее провести. Изменились обстоятельства, и нам придется покинуть дом.

– А кто ты такая-то? – спросил незнакомый парень, указав на нее бутылкой пива, которую он только что открыл.

– Я – хозяйка дома, – огрызнулась Констанс. – И если сказала, что вечеринки не будет, значит, ее не будет! А теперь все. Собирайтесь и езжайте куда хотите. Простите, что так вышло.

Воцарилась тишина, гнетущая и неприятная. Она спорила с ясным утром и солнцем, светившим в окна, и Конни, тяжело дыша, прекрасно это понимала и ждала, что будет дальше. На лоб ей сползла капелька пота, и она смахнула ее резким жестом. Вдруг послышался смех, и Конни, холодея, поняла, что это смеялась Стейси-Энн:

– Конни, так не поступают. Ты сошла с ума? Ты нас притащила в эту глушь, хотя мы могли бы отмечать в каком-нибудь обычном коттедже, ты сама это предложила, а вместо этого…

– Да, я понимаю, что подвела вас. Мне жаль! – Конни было ничуть не жаль.

Сердце громко колотилось в ее груди. Она снова нервно оттянула от шеи воротник. Он ее душил. Сондра хмыкнула:

– А если мы откажемся, что тогда?

– Копов вызову, – сузила глаза Конни.

Стейси-Энн рассмеялась, громко и заразительно, так, будто слова эти ее развеселили, и Конни вспыхнула: предательница.

– Ну так это и не твой дом тоже. Главный здесь пока что – твой папаша. Ты же до смерти боишься, что он прознает о нашем междусобойчике, а если сюда нагрянут легавые, тогда знаешь что будет? – подруга кулаком вытерла со щеки несуществующую слезинку и плаксиво завела: – Папочке ты и так больше не нужна. Что скажет твоя мачеха? Что скажет он? Не думаешь, что разочаруешь его еще больше, так, что он вообще позабудет о тебе? Впрочем, было бы чего бояться: он ведь уже забыл.

Конни быстро посмотрела в лица ребят. В некоторых из них она заметила голодное, довольное выражение: они что же, правда порадуются, если ей будет плохо? Они что же, знали о том, что происходит в ее семье? Кто им об этом рассказал? Стейси-Энн? Конни покраснела и попыталась оправдаться:

– Я серьезно не смогу провести вечеринку, ребят… Простите, но вам придется уйти.

Стейси-Энн хмыкнула и покачала головой, скрестив руки на груди. Она пристально смотрела на Конни, щуря глаза. «Черта с два» – вот что за выражение в них было. А потом она шагнула к подруге, и вместе с ней шагнули Милли, и Сондра, и Тейлор, и Чед. Конни стало страшно. Где Оливия?! Почему ее здесь нет? Она повысила голос едва не до крика – но горло перехватило спазмом, и крик этот вышел сдавленным: