Книга Мистер Буги, или Хэлло, дорогая, страница 69 – Саша Хеллмейстер

– Я учусь в медицинском колледже заочно, – сказала она. – Вот так.

– Почему?

Вопрос прозвучал наивно. Джой пожала плечами и посмотрела в окно, отвернувшись от Хэла. Только дети так спрашивают: в лоб и без обиняков, совершенно честно, без намека на попытку задеть. Странно это. И с его образом взрослого солидного мужчины ничуть не вяжется. Но вопрос ее порядком задел.

Хотела бы она учиться как все, жить тоже как все, в кампусе, и не знать никаких бед, кроме своевременной сдачи зачетов и экзаменов. Хотела бы состоять в каком-нибудь местечковом клубе с дурацким названием типа «Омега-Зета-Бета» и по вечерам в субботу обмениваться с сокурсницами шмотками, чтобы не ходить на вечеринки в одном и том же.

Всего этого она была лишена, потому что у нее не было денег. Она должна была на что-то жить, платить за дом матери ссуду, покупать недорогие продукты на скидках в супермаркете. Ее стипендии не хватало почти ни на что, а после того, как отчим серьезно повредил циркуляркой ногу – он работал на лесопилке, – ни о каких лишних тратах не могло идти речи. Джой не готова была упускать родительский дом, который запросто могли отобрать у алкоголички-матери и начавшего спиваться на пару с ней отчима. И это было проблемой. Проблемой – что Джой не могла поднять голову, а беды били, как град, по макушке и плечам, и она только жалко прикрывалась руками и иногда посматривала в небо, надеясь, что тучи рассеются и наступит недолгое просветление. Она хорошо знала, что тучи имеют свойство возвращаться. Как никто другой. Да.

И наивное, беззлобное «почему» Хэла всколыхнуло в душе всю эту гниль. Как тупая боль от ноющего зуба, странное чувство поднялось изнутри. И Джой пока не знала, что это было (досада и зависть, коктейль «Ненавижу вас, потому что хуже, чем у меня, быть не может», подавать со льдом и ломтиком лимона). Но догадывалась: что-то, что она пыталась затоптать в себе, как ядовитого скорпиона.

– Почему заочно? – не придумала вопроса лучше она, спросив именно это.

– Да.

Хэл смотрел на дорогу, только туда – не на нее. Джой скривилась.

– Думаю, ты и сам ответ знаешь, умник.

Он немного помолчал. «Плимут» проехал через невысокий насыпной мост над озером. Вдали показалось кольцо чертова колеса.

– Те, кому нужны деньги, обычно не идут в благотворительность, – сказал он.

– С чего ты это взял?

– Я не верю в человеческое бескорыстие. И в человеческую доброту тоже не особенно верю.

Джой усмехнулась, поправила ленту ремня безопасности на груди.

– Ну хорошо, мистер Недоверчивый. Хочешь сказать, во всем есть умысел?

– А ты считаешь, нет?

Он включил поворотник и свернул вдоль худого поля жухлой кукурузы к огням далекого Мыса Мэй. К самой его западной окраине.

– Тогда почему ты решил подвезти меня? – прямо спросила Джой. – Почему вообще подошел ко мне? Теперь тебе не отвертеться сказочками про свою вселенскую доброту.

Хэл рассмеялся. На щеках у него появились милые ямочки. В уголках губ прорезались жесткие складки. Человек-противоречие. И взгляд, который он метнул в Джой, был быстрым и холодным. Ей показалось, он видел ее насквозь, какой есть, – и оттого стало не по себе.

– Я и не собирался скармливать тебе эту беззубую чушь, – бросил он. – У меня были проблемы. Я тебе не лгал: день выдался реально паршивым.