Книга Ловушка для Крика, страница 126 – Саша Хеллмейстер

Он задумался и медленно поднял голову. В Овхаре, там, где охотники убивают своих жертв и насыщают священную землю их кровью, чтобы великие титанические боги, заточённые в её недрах, наконец утолили свой голод, жизнь и смерть, – только циклично повторяющиеся вехи. Одно перетекает в другое. Никто не умирает, пока это место подпитывает Хейока.

Его лицо прояснилось. С жутких черт сошла болезненная судорога, и он, поднявшись, взглянул на Соню сверху вниз. Она позвала его из мира снов, а значит, хотела достучаться – так, может, рискнуть и перенести её в Овхару? Но как быть там? Неужели она будет умирать бесчисленное множество раз от рук убийц? И что с ней сделает Иктоми, когда обнаружит в своей паутине? Участь Сони будет страшнее смерти.

Задумавшись и помедлив, Шорох сощурился. В полумраке комнаты вспыхнули его алые глаза.

Спрятать её. Скрыть своей силой. Не дать паучихе увидеть ту, кого он увидел сквозь собственные сновидения. А потом? Потом дело за Соней. Она должна освободить и разбудить его. Это непросто, только выхода у них обоих нет. Но одна она вряд ли справится: ей нужны надёжные сильные люди. Те, кто жаждет освободиться из паутины Иктоми. Те, кто утопит их общих врагов в крови.

Хейока повёл рукой, и экран аппарата ИВЛ пошёл рябью, а от корпуса его в воздух поднялся лёгкий дымок. Бог, которому только предстояло вернуть свою свободу, аккуратно освободил спящую Соню от трубок и игл, а затем, подняв её безвольное тело на руки – оно было не тяжелее пёрышка, – подошёл к шкафу, в котором висела только шуба посетительницы, отлучившейся за стаканчиком кофе из больничного автомата. Всё равно Соня Покойных, уже два года пролежавшая в коме, не слышала и не видела свою гостью, и, так или иначе, была обречена на смерть: тетка, оставшаяся в живых из родственников, подписала документы, подтверждающие, что её хотят отключить от системы жизнеобеспечения. Денег на обслуживание больше не было, да и прогнозы врачей были неутешительны: вряд ли она проснётся когда-то.

Толкнув бедром дверцу шкафа, Хейока – Шорох – склонился, чтобы не удариться головой об откос, и нырнул во тьму. Окунувшись в неё, он накрыл спокойно дышащую девушку своей рваной накидкой и, прижав к себе на мгновение, почувствовал давно забытый покой. И хотя ему предстояло расстаться с ней, когда он снова окажется в Овхаре пленником Иктоми, заточённым в колодце, но он шептал сотнями чужих голосов план, которому она будет следовать, чтобы спасти его. Он ощутил, как Соня Покойных медленно стиснула в слабых пальцах край его одеяния.

И там, в коконе из алой паутины, окрашенной его собственной кровью, безвольный спящий Хейока дрогнул, отдавая любимой часть своей энергии, а затем нахмурился и медленно сжал кулак.

Бангор. Округ Сагадахок. Три месяца спустя

До Бангора от Скарборо ехать было всего три часа: ерунда, на самом деле. Мама и Хэлен дважды были у меня в гостях. Я жила в общежитии с такими же будущими студентками, посещала факультативные занятия, лекции, спортивные и социальные мероприятия – смертельная скука, особенно после моей бурной, насыщенной жизни дома.

С друзьями, мамой и сестрой мы связывались регулярно. С Виком – никогда.

Я так давно не видела его лица. Он отправлял мне электронные письма – по одному письму раз в неделю, – но не звонил и не приезжал. В них он рассказывал, как живёт, как проходят его дни, чем занимается без меня и как меняется Скарборо, пока я живу в Бангоре. Себойс разбил лёд слишком рано в этом году. Ферму Лоу за мостом продали новым владельцам. Сам Вик уволился из школы: он устроился разнорабочим на ту самую ферму. Я сделала мысленную пометку: которую сам сжёг. На эту землю имеют виды хозяева покойного Палмера. Вряд ли это совпадение, охота Вакхтерона ещё не окончена. Часть дома нуждается в ремонте, как и амбар. Деньги за это платят хорошие. О ложном лице он не писал ни строчки. Сегодня, когда пришло время вернуться в Скарборо, я попрощалась с соседкой, поторопившейся в учебный кампус, собрала рюкзак и задумалась, хочу ли увидеть Вика снова.