Книга Безмолвный Крик, страница 109 – Саша Хеллмейстер

Крик безразлично оперся локтями о древесный корень, провёл по ремню перчаткой, расстёгивая его и касаясь себя под бельём окровавленными пальцами. Он уже давно возбуждён и взвинчен. Это не проходит само. И не пройдёт, сколько бы таких вот Юджинов он не убил.

Ласкать себя было больно. Не касаться – ещё больнее. Стиснув зубы, он толкнул маску с подбородка и выдохнул в воздух пар. Его лицо давно раскраснелось от холода, но Крик его почти не чувствовал. Он вспоминал Лесли Клайд и отдал бы очень много, чтобы быть рядом с ней сейчас. Вспоминал тёплые карие глаза, и ореховые волосы, и тонкие пальцы, и сведённые от страха губы. Вспоминал её спокойное лицо, когда она читала у себя в постели, и красивую линию обнажённого тела, когда принимала душ. Он много следил за ней. Он умел делать это незаметно. И он её полюбил.

Ткань перчатки была грубой и больно натирала кожу. Но боль – то, что отрезвляло разум. Он откинул голову назад и посмотрел вбок. Там, залитый кровью и жалкий, точно огромная личинка червя, лежал связанный и мёртвый Уайтхэд. Скривившись, Крик отвернулся от него и подался грудью вверх, напрягшись, как струна. Он крепче и грубее сжал в кулаке член, чувствуя, как на нём пульсирует большая вена, и издал короткий стон, когда кончил себе в бельё. Он хорошо знал, что лучше не оставлять никаких биоследов на месте преступления, потому что рано или поздно эти идиоты-полицейские найдут, где он выпотрошил Уайтхэда.

Его лицо было мокрым от пота. Он перевёл дыхание и застегнул молнию на брюках. Затем куда трезвее взглянул на тело Юджина, распластанное в луже крови. В его голове вызрел план.

Он захотел встретиться с ней – потому что не смог бы иначе. Потому что после того, как выпотрошил эту свинью, чувствовал себя грязным, и ему нужно было очиститься. Он критически осмотрел место преступления. Что увидит полиция? Его фирменный почерк, конечно.

Уайтхэда он отнесёт к болотам и утопит там. А потом утопит и тачку. На другой, тоже краденой и припрятанной здесь, вернётся в город.

Крик не сомневался, что Уайтхэд заслужил смерть, но почему тогда сам он так хочет отмыться?

* * *

Была предрассветная ночь, когда я проснулась от воя полицейских сирен где-то вдали. Я повернулась в постели и посмотрела в окно. Полиция патрулировала город который день. Я открыла глаза и вдруг поняла, что мой сон прогнали не сирены.

Крик пришёл ко мне. Он присел на корточки у моей кровати и приложил указательный палец к губам маски.

– Тихо, – сказал он. – Снаружи полно копов. Я пережду у тебя остаток этой ночи, хорошо?

Небо за его спиной медленно багровело по краям в окне.

– Хорошо, – шепнула я и подложила ладонь под щёку. – Оставайся. Это тебя ловят?

– Меня, – кивнул он. – Но пока им не везёт.

Солгу – я не ждала его. Солгу – не боялась. Я знала, что когда-нибудь это случится снова, и спала очень дурно все прошлые ночи. Кое-как днём между уроков или в школьном автобусе мне удавалось прикорнуть, потому что ночами наступала бессонница. Обычно я без дела лежала в постели, сложив руки на животе, и прокручивала в памяти всё, что со мной случилось с того чёртового дня, как Крик ворвался в мою жизнь. Буквально ворвался.

К примеру, я узнала, что тот, кого ты хочешь, не всегда положительный тип. Я узнала, что в мире существует очень и очень много серийных убийц, и многие из них на вид совершенно безобидные люди. А у некоторых есть свои семьи, возлюбленные, солидное место работы и даже дети. Бывает, жёны годами живут с мужьями и не знают, что те вместо командировки уезжают на охоту за новой жертвой. Бывает, женщины толпами валят в тюрьму, чтобы добиться расположения опасного серийного убийцы. Многие мечтают зачать и родить от маньяка. Единицы избранных выходят замуж за тех, кто осуждён на несколько пожизненных сроков или смертную казнь и совершенно точно никогда не окажется на свободе. Женщин очаровывают эти звери в человеческом обличье. Их харизма. Их тёмная воля. Их сдерживаемая в оковах покорность. И понимание, что теперь он будет принадлежать только ей. Бесконечно опасный и оттого – уникальный. Ручной хищник, которого страшно, но интересно кормить с руки сырым мясом.