Книга Безмолвный Крик, страница 115 – Саша Хеллмейстер

Я быстро спустилась вниз по улице и дошла до дороги вдоль высоких необрезанных деревьев, буйно растущих по обе стороны. Цвет разделительной полосы здесь потускнел, стал из белого – серым. Я брела по обочине, пока не увидела между деревьев широкие разбитые временем каменные ступени, и свернула к ним. Они вели к пляжу. Озеро Мусхед виднелось серебряной туманной полосой там, между древесных крон. Оно дышало прохладой и последними лучами уходящей осени.

Над простирающимся далеко вдаль Мусхедом повис густой белёсый туман, похожий на дым, змеящийся таинственными кольцами по поверхности гладкой воды. Под солнечными лучами она переливалась мерцающими бликами, и дно играло, как драгоценный камень. Я остановилась на высокой песчаной насыпи и смотрела на озеро, чувствуя, как тревога постепенно стихает. Здесь было пусто и безлюдно, но почему-то я почувствовала, что могу довериться этому месту.

Сунув руки в карманы куртки, я прошлась вдоль дюны и осмотрелась. Кругом песок и вода… то что надо. Сейчас мой усталый мозг всё равно не может воспринимать много деталей. Пляж идеально подходит, чтобы перевести дух.

Вынесенный топляк – чёрный ствол могучего дерева – явно человеческая рука отволокла от воды повыше, на песчаную насыпь возле деревьев, и я села на корявую толстую ветку, глядя на рябь по воде от ветра и чувствуя, как утихает моя паника. Теперь мне дышалось спокойнее.

Самое мягкое, самое светлое время суток – семь часов утра, золотой час, время после рассвета. На пляже Мусхед небо сливалось с песком, пахло водой, озоном и водорослями. Я закатала рукава куртки, подставляя руки лучам, возможно, последнего солнца в этом октябре, и замерла, вдруг заметив на том конце пляжа чей-то силуэт. Проклятье! Я быстро присела за топляк, спряталась за ним и выглянула, ожидая увидеть кого угодно, но только не его.

Это был Виктор Крейн. Что он здесь делает? Он устало плёлся по побережью вдоль воды, оставляя косую рябь следов по сырому песку. Кроссовки закинул на плечо, шапку стянул. Коса тяжело упала на спину и плескала при каждом шаге. Он так легко одет, и босиком вдобавок – неужто ему не холодно? Я притаилась за бревном, надеясь, что он меня не заметит. Мне не хотелось встречаться ни с кем.

Вик щурил тёмные глаза, окружённые знатными синяками, будто он уже много ночей не спал. Выглядел он помятым, и я снова ощутила чувство вины, вспомнив о деньгах, которые он не взял за работу. Вик прошёл в нескольких шагах от меня. Я почти вжалась в топляк, но напрасно волновалась – он о чём-то глубоко задумался, к тому же был в наушниках.

Прозрачная вода Мусхеда оглаживала его ступни. Вик остановился в нескольких футах от бревна и, подхватив с загривка серую толстовку с капюшоном, стянул её и бросил на песок. Под ней оказался короткий спортивный топ без рукавов, облегающий тело так туго, что его запросто можно было принять за вторую кожу.

Чёрт возьми! Чёрт! Неловко вытирая потные ладони о джинсы, я посмотрела по сторонам. Будет очень неловко, если на пляже мы окажемся не одни и кто-то увидит, что я подглядываю. Но если попытаюсь сбежать сейчас, Виктор это обязательно заметит.

Он кинул на песок кроссовки, размялся и расправил плечи, а потом громко, широко зевнул. Я разглядывала его спортивное тело с длинными тугими мышцами, с кажущейся даже издалека жёсткой мускулатурой, с плотным загривком на спине и длинной гибкой шеей. В мешковатой одежде он выглядел плотным, без неё оказался сложенным атлетически. Этого не добиться ничем, кроме тренировок. Ну, Виктор Крейн, и зачем нужно школьному уборщику так старательно тренироваться?