Книга Безмолвный Крик, страница 155 – Саша Хеллмейстер

В такие ночи, как эта, сон не шёл, и я просто лежала в постели, глядя в потолок, крытый досками, и думала, какой странной стала моя жизнь с тех пор, как мы переехали в Скарборо. С этим городом с первого дня было что-то не то, и казалось, он вскрывал во мне такие же странности и ненормальности, о которых я прежде помыслить не могла. Но что страшило меня больше одержимого убийцы, смертей и преследующих мистических событий, так это неизвестность.

Раньше я знала, каким будет моё будущее, хотя и не была от него в восторге. Зато жила спокойно и плыла по течению, по заранее намеченному руслу. Всё встало с ног на голову, когда умер отец. Тогда я поняла, что в реке жизни могут быть волны, подводные камни и опасное течение. Нас с Хэлен бросили в воду, как слепых котят, отобрав и отца, и мать – только его зарыли в землю, а её будто подменили, сделав и без того жёсткий характер вовсе невыносимым. И хотя времена просветления иногда наступали, но они не были глотком свежего воздуха – скорее, от них становилось ещё труднее, потому что тогда наваливались воспоминания счастливого прошлого, невыносимые здесь, в тихом, беспросветном, неясном настоящем.

В домике послышался тихий, почти незаметный скрип деревянной половицы. Я тут же насторожилась, встала на локтях и осмотрелась. В неясной густой темноте едва можно было различить двухъярусные койки вдоль стен. Неполная луна смотрела в окна, бросая на пол длинные кривые тени. Спокойное, ровное дыхание доносилось с каждой постели. Я со вздохом легла на подушку и потёрла кулаком глаза. Сама себя накрутила.

Вдруг кто-то упал на меня сверху – тяжёлый, как камень, и закрыл мне рот ладонью. В темноте было сперва не разобрать, кто это, и я барахталась и билась, пока наконец не ударила коленом – судя по всему, удачно, потому что руку убрали с моего рта. Вмиг набрав воздуха в грудь, хотела прокричать «помогите», но меня резко схватили за горло и сжали его с такой силой, что я захрипела. А потом впечатали в подушку затылком, и из темноты выплыла белая маска, покрытая потускневшими карминовыми полосами. Я не верила своим глазам. Выпучив их, хватала осипшим горлом воздух, понимая, что в лёгких его почти нет.

Этого не может быть. Это сон, воображение! Это не может быть в самом деле он! Здесь, в лагере!

– Здравствуй, Лесли, – тихо произнёс Крик и склонил чуть набок голову. Голос у него был ледяным, впору на куски колоть.

Я сглотнула. Он ощутил это большим пальцем, которым надавил мне на гортань. Я попыталась простонать хоть что-то, чтобы позвать на помощь, но Крик медленно покачал указательным пальцем перед носом. Затем наклонился и хрипло шепнул:

– Ты не скучала?

Я вспоминала о тебе только в кошмарных снах.

Он чуть ослабил хватку и ждал, что я скажу, но слышал только моё молчание. И, верно, это было ему хуже тысячи бранных слов. В глазницах маски было видно, как он сощурился. Затем взял меня за нижнюю челюсть, крепко сжал её пальцами и заметил:

– Я думал, ты будешь благоразумна.

Он неторопливо снял с бедра нож и положил лезвие мне под грудь. Шепнул:

– Пикнешь – и всё кончится. Кивни, если поняла.

Я кивнула. Это было нашей обычной игрой, правила я знала, дразнить его было опасно. Он отпустил моё лицо и несколько раз тихо кивнул.

– Моя умница. К тому же… – Он медленно опустил руку мне на шею, а оттуда – ниже, положив пальцы между грудей поверх свободной футболки, в которой я спала. – Звать кого-либо бесполезно. Я добавил кое-что в вашу еду. Так что, в какой-то степени, то, что вы едите одну и ту же баланду из столовой, значительно облегчает мне задачу.