Книга Безмолвный Крик, страница 43 – Саша Хеллмейстер

Он прервал мои мысли и сказал:

– Правило первое. Не рассказывай никому, что порой я навещаю тебя.

– Это всё равно бесполезно. – Я помрачнела и опустила лицо.

С почти трогательной ласковостью он погладил меня по щеке большим пальцем.

– Они тебе не поверили, верно?

– Да. Никто из них.

– Всё в норме. Я этого ожидал. – Он хмыкнул. – В этом городе люди так глупы. Они не будут верить в то, что им невыгодно. Всё просто. Они хотят жить в спокойном обрюзглом мире, такие же спокойные и обрюзглые, как он сам. Это их правила, не самые честные. И тебе нужно их знать, если хочешь, чтобы с тобой всё было в порядке.

Он поднял моё лицо за подбородок и заставил посмотреть в свою жуткую маску:

– Правило второе. Не следи за мной и не спасай тех, кого я хочу убить. Не ставь мне палки в колёса. Это бесполезно, а для тебя – небезопасно.

– Ты же обещал, что не убьёшь меня.

– Так и есть, – спокойно ответил он. – Если ты не спровоцируешь меня. К тому же за мной обязательно откроют охоту легавые, рано или поздно они должны сделать это. По крайней мере, я этого очень жду. И когда так выйдет, тебе лучше держаться от проблем подальше.

Я была с ним согласна и кивнула во второй раз.

– И последнее правило. Оно тебе понравится. Не пытайся навредить мне, и я никогда не наврежу тебе. Что поделать, меня влечёт только взаимность.

– Ты шутишь? – пробормотала я. – Впечатлена.

– Правда?

– Да. Хотя это такое клише. – Я говорила очень спокойно, чтобы не свихнуться. От страха у меня дрожали даже колени, но не голос. – Я читала, у серийных убийц всё в порядке с чувством юмора, потому что, бывает, время от времени нужно расположить к себе жертву.

– Но я не шутил.

Я замолчала. Он продолжил:

– Не хочу, чтобы мы стали врагами. Не хочу делать тебе больно. У нас всё будет хорошо, если ты не натворишь глупостей.

От этих слов голова шла кругом. Меня охватила паника, но виду я старалась не показать. Тогда он остановил наш танец и повёл меня из толпы прочь, обняв за талию рукой и отгородив ею от всех остальных.

– Разве я многого прошу? Видеться. Касаться. Наблюдать.

– Ты часто наблюдал за мной?

От его ответа потянуло могильным холодом. Он кивнул:

– С тех пор как ты сюда перебралась. Посмотри, я мог бы наворотить много дел до нашего знакомства, но не стал.

Мы нырнули в тень второй гостиной, он завёл меня за распашные двери в тёмный закуток и прижал к стене. Я вспомнила тот страшный вечер, когда он ворвался в мой дом, но теперь не делал больно. Только удерживал. Меня колотила мелкая дрожь, похожая на лихорадочный озноб.

– Видишь ли, мне нужно любить кого-то, – тихо сказал он, – кого-то хорошего. Чтобы не думать, что этот мир окончательно свихнулся и прогнил.

Он погладил меня по волосам. И стало страшно, потому что этот человек делал то, что хотел, с тем, с кем хотел. Он не слушал и не слышал меня, он всё решил уже давно. Он преследовал меня, наблюдал, жаждал быть рядом. Теперь, если я буду глупа и подниму шум, он выследит меня и легко убьёт.

На копов нет надежды. Дома мне никто не верит. Бесполезно просить у кого-либо помощи. Я с тоской посмотрела в бледную маску убийцы.

– Тогда скажи, как тебя называть.

Он пропустил мои волосы сквозь пальцы. Задумчиво помолчал, уперевшись в стену другой рукой. А потом наклонился очень близко, так, что я могла рассмотреть выцветшую старую маску с кровавыми полосами, и шепнул: