Книга Список подозрительных вещей, страница 69 – Дженни Годфри

– Предоставь это мне, – деловым тоном сказала тетя Джин, все так же не глядя на меня; она стояла прямая, как карандаш, пока я не ушла, и я чувствовала ее беспокойство.

* * *

Чем дольше мамы не было дома, тем больше разговоров велось за кухонным столом.

– Тот водитель, о котором я рассказывал, Джим Джеймсон; сегодня он приехал на склад, – сказал папа в тот вечер тете Джин, перемежая свою речь рагу из солонины. Хотя она сидела сбоку от меня, я точно знала, что Джим Джеймсон проверку на годность не прошел, – это было ясно по развороту ее плеч, – однако я не знала почему. Меня всегда изумляло, как много неодобрения тете Джин удается передать едва заметными движениями тела или лица. Ее приподнятые брови были способны уничтожить целую личность.

– Мы разнесли его в пух и прах. Один из парней все цитировал ему запись. Я уж думал, что в какой-то момент он расплачется. – Так как папа сделал глоток чая, я решилась задать вопрос:

– Кто такой Джим Джеймсон?

– О… Это один из водителей грузовика.

– Ты говоришь о записи Потрошителя? – спросила я, не осмеливаясь называть его имя и надеясь, что меня не заткнут. Папа что-то буркнул, поставил кружку с чаем на стол и озабоченно посмотрел на меня.

– А что вы, барышня, знаете о записи Потрошителя?

– Да о ней все знают, – ответила я, полностью уверенная в этом.

– А. Ясно. – Он помолчал, словно взвешивая правдивость моих слов и приходя к выводу, что я, вероятно, права. – Между прочим, я говорю о записи. Джим из Ньюкасла, видишь ли, так что он не только покрыл себя позором из-за того, что он джорди, но и нарвался на неприятности. – Видя мои широко раскрытые глаза, папа рассмеялся и добавил: – Не переживай, солнышко. Он не Потрошитель. Он слабак.

Однако семя было брошено, и ему предстояло взойти в ближайшие несколько дней.

Папа контролировал погрузку-разгрузку машин и работу людей. Он гордился своей должностью, которую получил после нескольких лет безработицы и случайных подработок. Сам он начинал грузчиком и до сих пор считал себя одним из ребят, несмотря на громкий титул «начальник». Папа всегда принимал меры к тому, чтобы люди знали: он «начинал с самых низов и сам поднялся по карьерной лестнице». Я никогда не была у него на работе, но после того разговора стала подыскивать повод, чтобы навестить его и хоть одним глазком взглянуть на джорди Джима Джеймсона. Однако мысли о его работе стали вызывать в моем сознании картины, которые я не хотела видеть. Картины того дня. Дня, о котором мне не хотелось думать. Дня, когда все изменилось.

В школе были каникулы, и папа, как обычно, ушел на работу, несмотря на событие предыдущей ночи – событие, о котором я слышала из своей комнаты, так как выйти мне не разрешили.

– Мив, оставайся у себя! – крикнул мне отец, когда я чуть-чуть приоткрыла дверь, услышав, что мама вернулась домой после игры в лото.

Примерно в середине следующего дня я пришла домой с прогулки и обнаружила маму на полу в ванной; из ее рта на пол подтекала рвота. Я попыталась разбудить ее, но не смогла; меня подташнивало, как на аттракционе «Вальс».

К счастью, рабочий номер отца висел на стене рядом с телефоном; я набрала его и сказала тому, кто поднял трубку:

– Вы могли бы передать папе, чтобы он пришел домой? Маме плохо.

Потом была «Скорая» и все такое. К нам приехала тетя Джин, чтобы присматривать за мной, пока папа находился с мамой; домой она так и не уехала.