Книга Список подозрительных вещей, страница 95 – Дженни Годфри

Мы договорились никому не рассказывать о том, что собираемся в Лидс и тем более в Чэплтаун. В последнее время проблем дома поубавилось, и я не хотела создавать новые. Это домашнее спокойствие было порождено отсутствием. Мама бо́льшую часть времени проводила в своей комнате, папа еще больше времени проводил в пабе, а тетя Джин – на работе.

Шэрон сказала родителям, что целый день будет у меня, а я сказала тете Джин, что буду у Шэрон. Мы скрестили пальцы, надеясь, что возросшее любопытство относительно нашего местонахождения не заставит их проверить эти истории.

Мы выбрали для путешествия субботу, и я проснулась в четыре утра, как в те дни, когда мы уезжали в отпуск. Папа всегда заставлял нас вставать до рассвета, чтобы успеть до пробок, но я все равно от волнения просыпалась раньше назначенного часа и, когда мама заходила будить меня, напевая «О, как мне нравится быть у моря», начинала петь вместе с ней.

В это утро волнение смешивалось со страхом. На дворе стоял октябрь, и осень уже принялась кусаться. Утро было холодным и сырым, и нам впервые за этот год понадобились куртки и шарфы. Наше дыхание вырывалось изо рта клубочками пара, поэтому, идя к автобусной станции, мы притворялись, будто курим, как те женщины на заднем фоне репортажей о Потрошителе в Чэплтауне, и готовились слиться с толпой.

На автобусной станции царило оживление, и мы свободно передвигались по территории, оставаясь незамеченными. Люди терпеливо стояли в очередях под навесами; многие несли большие баулы с покупками из близлежащего крытого рынка или катили за собой сумки на колесиках, накрытые клетчатыми чехлами, такими же, как у тети Джин. Единственным ярким пятном были красные двухэтажные автобусы, выстроившиеся в ряд у тротуара.

Я первой получила билет и поднялась на верхний этаж автобуса, наше любимое место, – правда, если не считать того, что там всегда стоял сильный запах табака от курильщиков, сидевших там же, и этот запах оседал на нашей одежде. Шэрон пришла чуть позже, и когда она села, я заметила, что огонь в ее глазах поблек.

– Ты в порядке? – спросила я с дрожью в голосе, страшась ответа.

Отвечая, Шэрон смотрела в окно.

– Я просто не уверена, что мы поступаем правильно, – сказала она так тихо, что мне пришлось придвинуться к ней.

– Что? Ты о поездке в Чэплтаун?

– Да. Но и не только. Я имею в виду список. Все это. Мы ищем Потрошителя или?..

Говоря это, Шэрон повернулась и посмотрела мне в глаза. Мне хотелось остановить ее, обсудить ее, список, школу, блеск для губ или что-нибудь в этом роде – то есть помешать ее словам впиваться в меня, как иголки. Ощущение было такое, будто этим высказыванием Шэрон нарушает одно из неписаных правил нашей дружбы, подвергает их сомнению, оспаривает их. Такого между нами никогда не было, и я не была к этому готова.

– Я просто беспокоюсь о том, что и зачем мы будем там делать, – сказала она. – Все это… даже не знаю… как игра. А это не игра – то, что случилось с теми женщинами. Совсем не игра.

От ужаса я онемела. А для меня это игра? Мне так не казалось. Я начала возражать, но Шэрон подняла руку.

– Послушай, я здесь, и мы едем; просто я хочу быть уверена, что это правильно. В смысле, что мы поступаем правильно.

– Ладно, – прошептала я.

Шэрон опять повернулась к окну, а я сидела и молчала, пытаясь игнорировать неловкость, что бурлила во мне. Что, если она больше не хочет заниматься списком? Какой станет наша дружба, если у нас не будет списка? Я покосилась на Шэрон. Она так сильно изменилась, стала спокойнее, более сдержанной, что ли… А я изменилась? Если что и изменилось, так это моя кожа, которая стала тоньше по мере того, как я вытягивалась; да и происходящее, кажется, стало затрагивать меня больше, чем ее. Если я сдамся и откажусь от того, что связывает нас вместе, что удержит ее рядом со мной? И что я буду делать без этого?