Книга Мое убийство, страница 55 – Кэти Уильямс (США)

Подруги, бросившие меня в тот день на станции, прекрасно знали, что оттуда до дома было шесть миль: долететь на свифтборде – раз плюнуть, дойти пешком – почти нереально. Знали они и другое: если я опоздаю к ужину, отцы пойдут искать меня, обнаружат, что я отправилась тусоваться в центр города, и накажут.

Стоял конец октября, на улице было хмуро, свет, казалось, исходил из земли, а не с неба. Мне нужно было преодолеть шесть миль за полтора часа. Бегом я бы успела. Поэтому я побежала.

Я никогда так не бегала: спринты на школьном стадионе, игры на физкультуре – да, бывало, но на дальние дистанции – никогда. Мне неожиданно понравилось. Понравилось, как бег удерживает меня в собственном теле и в то же время избавляет от телесных оков. Понравилось, что можно преодолеть боль и испытать облегчение. Ноги у меня были короткие. Бежала я не быстро, но обнаружила такую вещь: обманывая сама себя, я могу бежать долго. Кто-то гонится за мной, внушала я себе. Я смогу уйти от преследователя, но только в том случае, если не остановлюсь. Он сильнее и быстрее меня, у него есть цель. А у меня есть воля, есть решимость, есть что терять.

В следующем году, перейдя в среднюю школу, я вступила в команду по легкой атлетике. На каждом забеге я повторяла себе ту же легенду. Он преследует меня; отставать нельзя. Короткие и средние дистанции я бегала хуже всех в команде, но тренер перевел меня на длинные, и все расстояние я пробегала на пределе возможностей. И всегда занимала призовое место.

Сеанс Селии Баум был назначен на самый конец дня. Ну конечно. Разумеется. Я представляла ее себе такой, какой видела на съемках из зала суда: лицо спрятано за сухими ладонями – это кисти пожилой женщины, на которых просвечивают вены, проступают кости. Я вообразила, каково обнимать женщину в такой позе: ее руки окажутся прижаты к телу моими руками, и она даже не сможет меня разглядеть. Впрочем, обнимающего тебя человека вообще разглядеть трудно, даже если лицо у тебя не закрыто. Ты смотришь за плечо обнимающего, он смотрит за твое. Вы находитесь слишком близко друг к другу.

Я позвонила Ферн только после того, как села в автотакси до работы. Обсуждать мать Ранни при Сайласе я не могла; он пока еще не знал, что мы задумали. Мой звонок разбудил Ферн. Я сообщила ей, что она была права: Селия использовала сертификат, наш план сработал.

– Быстро, – только и сказала Ферн.

Я думала, что она возгордится. Но Ферн не злорадствовала ни секунды. Сразу перешла к делу, повела себя практично в совершенно непрактичной ситуации, которую сама же и срежиссировала. Я стала замечать за ней подобное с нашего визита в бар «Ноль»; она воспринимала хаос как нечто логичное.

– Вот как все пройдет, – объявила Ферн, и я представила ее лежащей в кровати на спине с задранными вверх ногами: она крутит одной ступней, затем другой, нетерпеливо поджимает пальцы. – Она появится у тебя в Приемной. Ты уже будешь там. Она не знает, кто ты. На тебе будет костюм.

– Рабочий облик, ты имеешь в виду.

– Костюм тучной пожилой женщины. Ты скажешь: «Добро пожаловать». И обнимешь ее.

В плане Ферн был изъян. Смогу ли я обнять Селию? Вот уж не знаю. Я так разозлилась на нее в том видео, где она еще девчонка. Больше я этой злости не испытывала. И все же. Она мать того, кто меня убил. Смогу ли я обнять ее? Смогу ли утешить?