Книга Сумерки не наступят никогда, страница 40 – Елена Блосфильд

Мое состояние безнадежности и отчаяния прервал звонок по местному телефону. Звонил мой руководитель.

– Как у вас успехи, Инга? Нашли что-нибудь? – спросил он. – Только что звонили сверху и сообщили, что если вы не раскроете это дело за неделю, то вас нужно уволить за некомпетентность.

– Что?! – удивилась я. – Если я это дело не раскрою, то это будет единственным нераскрытым мной делом. Вот другие сотрудники вообще не…

– То другие, – перебил меня Руслан Моисеевич. – А тут вы. Это не одно и то же… И дело не в дискриминации. Знаю, как вы любите это слово. Но вы можете написать наверх претензию. Не сомневаюсь, вас восстановят в должности. Я не понимаю, почему там наверху так решительно настроены против вас. Но я в вас верю, Инга.

На этом разговор закончился. И это был самы, й долгий диалог по телефону с моим руководителем, насколько я помню.

Я долго сидела в шоке, не соображая, что происходит. Что же делать? Потрясти головой, ущипнуть себя, чтобы прогнать сон, – ведь только во сне могло такое присниться. Насколько я знала, за два года, пока я работала в тринадцатом отделе, никого не увольняли после первого нераскрытого дела. Но, с другой стороны, здесь прежде не работало ни одной женщины. А с женщинами, как оказалось, в тринадцатом отделе разговор короткий. Их просто не брали на работу. Ну а если уж взяли, как меня, то уволить могут при первой возможности. Или дело всё-таки в другом?

Да, я была первой женщиной на такой работе. Но не последней. Я на это надеюсь. Хотя, если предъявлять к женщине-агенту такие требования, то никто надолго здесь не задержится. До первого запутанного дела, с которым, я уверена, не справится ни один мужчина, работающий здесь, – я имею в виду не только наш отдел, но и остальные двенадцать. Не потому что ума не хватит, нет. Просто потому, что бывают дела без зацепок, без улик, когда свидетели сами всё запутывают и не дают правдивых показаний.

И тут у меня в мозгу что-то переклинило и щелкнуло. Неделя! И мне неделя на раскрытие дела, и Иванову неделя как испытательный срок. Нет ли тут совпадения? Не прикрывает ли его тот, кто желает устранить меня от работы?

Но они не на ту напали. Если там, наверху (кто именно – я могла только догадываться), думают, что я такая же женщина, как и все, то они ошибаются. Простые смертные так просто в тринадцатый отдел, во-первых, не попадают. А во-вторых, не смогут раскрыть и пару дел, и тем более продержаться на такой работе два года. Без выходных и без отпуска. И часто даже без нормального сна.

Неделя – это слишком мало для такого сложного дела, которое поручили мне. Служба безопасности института клонирования – а там работают профессионалы – за два года не смогла найти экземпляра и даже его следа. Или не смогла, или не захотела. А не захотела, потому что мог быть приказ сверху… Хотя было бы проще просто закрыть дело и спрятать следы. И никто никогда бы не узнал, что среди нас, людей, есть экземпляры, роботы, клоны, питающиеся кровью, пусть даже искусственной, – той, которой питаются органы, искусственно выращенные, перед тем как попасть в живое человеческое тело посредством трансплантации.

Итак, мне предстояло всё начать сначала. Но в этот раз подойти к делу нетрадиционным путем. Все методы, вся индукция и дедукция оказались бессильны. А если наверху действительно хотят это дело замять, то пусть оставят меня в покое, на работе и обязательно при повышении – как должности, так и зарплаты. Это мои невысказанные вслух условия. И теперь, когда я знаю, за что провожу лучшую часть своей жизни на опасной работе, я приступлю к поиску экземпляра. И когда я его найду – там, наверху, должны выполнить все мои условия.