Книга Сумерки не наступят никогда, страница 64 – Елена Блосфильд

Дверь открылась. Сердце мое часто забилось. Я старалась не шевелиться и не высовываться, прислушиваясь к каждому шороху. Вошедший тихо закрыл дверь, повернул замок, задвинул засов. «Как будто боится, что кто-то войдет следом и помешает ему», – подумала я. Тихие шаги, крадущиеся… Осколки графина и стакана на полу заскрипели под подошвами.

Он направился к камерам видеонаблюдения. Безошибочно. Как будто знал, где они расположены. (К слову скажу, информацию о камерах я почерпнула в своем отделе из плана квартиры и описания всей имеющейся здесь техники, прикрепленных к делу об убийстве.)

За окном стремительно темнело, а задернутые мною занавески добавляли мрака в комнате, скрывая меня. Гость не включал свет, пользуясь фонариком. Главное не расчихаться, а то я помню, как однажды мне пришлось…

Но мои мысли прервались, внимание переключилось на гостя, который быстро открыл двери серванта, где стояла какая-то посуда, сгрёб с полок всё и сбросил на пол, и даже сами стеклянные полки, произведя при этом невероятный грохот, что заставило меня чуть высунуться и обозреть множество сверкающих в луче его фонарика осколков. «Уверен, что тут хорошая звукоизоляция и соседи не услышат», – подумала я. Это было правдой. Для работы Адольфу Ивановичу была необходима полнейшая тишина.

В кабинете запиликал звуковой сигнал. Кто-то двигался в подъезде. Гость пробежал по осколкам в кабинет. Я выглянула и ужаснулась. Старомодный сервант зиял пустой внутренностью. Даже задняя стенка была выворочена умелой рукой, обнажая стену, покрытую краской, такую же, как и все стены в квартире.

Только я успела снова исчезнуть за диваном, появился мой гость, загрохотав ботинками по стеклу… На несколько секунд наступила тишина, затем раздался ужасный удар – в стену, как мне показалось. Затем что-то с грохотом упало в кучу осколков и откатилось к стене – как раз туда, где спряталась я. Тут я почувствовала, что даже спецагентам не чуждо чувство страха. Я действительно испугалась, думая, что гость бросится это подбирать и увидит меня. Скосив глаза, я увидела, что к стене в мою сторону откатилась мраморная статуэтка, изображающая бюст какого-то древнегреческого мыслителя с бородой (его изображение я наверняка видела в школьном учебнике философии). Этот шедевр какого-то древнего скульптора валялся на полу, когда я вошла, – видимо, его тоже столкнули откуда-то в момент борьбы в то утро, когда к Адольфу Ивановичу пришел убийца. Но зачем бюст философа понадобился сейчас незнакомцу, мне было пока непонятно. Что он там разбил? Стену? И опять же – смело. А если сбегутся соседи? Сейчас вечер, почти все дома. И как он не боится, что полиция, нагрянув случайно как-нибудь позже, не увидит тут разгром? Видимо, что-то очень важное он ищет. И он знает, где искать. Кабинет и сейф он оставил без внимания, а разбил зачем-то стену в серванте. Вернее, за сервантом.

Из кабинета вновь раздался звуковой сигнал системы видеонаблюдения. Незнакомец теперь не обратил на него внимания. Он позвякивал связкой ключей, судя по звукам, искал нужный. Зачем? В стене был сейф?

Что-то скрипнуло. Я выглянула, зная, что мужчина теперь стоит ко мне спиной и поглощен найденным в стене сейфом. Он доставал оттуда какие-то бумаги, судя по шуршанию в недрах серванта. Я услышала, как шепотом человек матерился. Он вынимал папку за папкой, бумагу за бумагой, как будто что-то искал. Каждую бумагу он просматривал, освещая фонариком. Наконец он достал папку, перевязанную ленточкой, выругался и долго развязывал узел. Наконец просто разорвал папку и вынул один-единственный лист бумаги, пробежался глазами по тексту. Затем аккуратно свернул лист и спрятал в нагрудный карман, под куртку.