Книга Сумерки не наступят никогда, страница 7 – Елена Блосфильд

– А вот это самый никчемный напиток среди всего, что может потребляться современным обществом, к сожалению. Хотя многие дамы отдали бы душу за него, чтобы соблазнить влиятельного олигарха, например…

– Сейчас эти штучки уже не проходят, – заметила я.

– Правильно. Не проходят. И я знаю почему. То, что действует на простого смертного, не действует на влиятельного олигарха.

Эрик тихо рассмеялся.

– Ты говоришь загадками, – сказала я спокойным тоном.

– Это не загадки. Это философия, – улыбаясь, сказал Эрик и, разводя руками, добавил: – А вот это – факты и правда жизни.

Он открыл передо мной несколько дверей с замысловатыми зашифрованными замками, шепча что-то себе под нос.

Я на миг насторожилась. А что если он меня запрет внутри и никто никогда не узнает, где я. Но отступать было поздно. Раз уж он меня привел сюда, то значит с какой-то целью. И снова меня охватил страх: как бы не случилось, как в кино: приведет в лабораторию и скажет: «Теперь ты слишком много знаешь, поэтому я сотру тебе память». Или кое-что похуже – сотрет меня с лица земли.

– Здесь работают самые лучшие специалисты страны. Потому что этот завод – самый лучший и самый нужный, – нахваливал Эрик.

– Кому нужный? – вставила я вопрос, чтобы не молчать.

– Стране. Правительству. Президенту. Всем нам.

– И тебе?

– Особенно мне. И я тебя хочу познакомить с тем, что важно для меня. Важнее всего на свете.

– Хорошо здесь зарабатываешь? – спросила я.

Эрик рассмеялся.

– Главное не зарплата. Главное – любить свое дело, – снова уклончиво ответил он и добавил: – То есть свою работу. Вот, смотри.

Мы прошли по стеклянным коридорам. Слева и справа, в полумраке, что-то двигалось, что-то еле слышно переливалось, булькало, а в конце коридора я различила звон стеклянных сосудов. Или бутылок. Или пробирок.

– Алкоголь? – спросила я.

– Нет. Но это употребляется в пищу. Некоторые люди жить без этого не могут, – объяснил Эрик.

– Дорого стоит? – задала я наводящий вопрос.

– Нет. Ничего не стоит. Вернее, достается это людям в обмен на свободу. А те, кто хочет быть свободным и имеет состояние, отдает это состояние на развитие этого производства, то есть инвестируя капиталы. Ясно?

– Ничего не ясно! Но ты так много рассказал, что за эту информацию я теперь должна отдать свою свободу. Или ты хочешь мою жизнь? – улыбнулась я, решив прямо спросить Эрика о его намерениях, улыбкой обратив такие слова в шутку.

Его реакция была неожиданностью для меня! Эрик долго смеялся!

– Мы не на съемках фильма, – наконец смог сказать он, беря меня под руку и уводя в обратном направлении – к выходу. – Вот так всё и происходит в этом здании. Жидкость наливается в сосуды, а сосуды отвозятся на склад готовой продукции. В холодильник. Там холодно. Но не очень. Хочешь посмотреть?

– Почему здесь так темно? – спросила я; темнота действовала на мой организм совершенно не так, как хотел Эрик: вместо интереса к его науке я испытывала лишь желание уединиться с ним где-нибудь в укромном уголке.

– Свет мешает химическим процессам, – просто объяснил Эрик.

Мы поднялись на лифте, прошли мимо проснувшегося охранника, который даже не взглянул на нас, и оказались на свежем воздухе. Эрик направился к следующему зданию.

– Здесь тоже придется спускаться вниз.

– Почему всё под землей? – спросила я.