Онлайн книга «Сумерки не наступят никогда»
|
– Твоего отца? – Да. – Представляю, что ты чувствуешь. Ты убежден в том, что его тоже убили. Ты даже не знаешь как и где его могила… Эрик вздохнул. – Не надо об этом. Да, мне тяжело, что я не могу поговорить даже с его прахом, даже на его могиле, когда мне очень трудно. Давай закончим эту тему. Нас сейчас больше всего интересует его творение, homo applicatio. – И все же стоит сходить, – настаивала я. – Если там живет один из наших сотрудников, то я попрошусь к нему в гости и может что-нибудь разведаю. – Навряд ли. Не советую туда ходить. Не нравится мне усиленное наблюдение, столько лет прошло, а ваш сотрудник там всё еще живет, наблюдение не снимают ни с дома, ни с квартиры. Иначе я там побывал бы, – произнес Эрик. – А если профессор не убит? Если его ищут? Иначе почему же до сих пор наблюдают, кто входит, кто выходит? – Да, наверняка думают, что отец жив. Но это не так. – Ты уверен? – Уверен. Он мертв. Он умер на моих руках. Я удивленно уставилась на Эрика. – Хорошо, я расскажу тебе это сейчас. Не знаю, сегодня, завтра, послезавтра… Если програмчеловек опередит меня, то хотя бы ты будешь знать правду. – Эрик допил залпом кофе и продолжал: – Он умер десять лет назад и покоится на американской земле. Интернет глаголет истину. И Эрик рассказал всё. Расставил точки над i. Мне стало ясно многое – и почему профессор оказался в России, почему пропал, почему его не искали, а просто уничтожили информацию о нем. Сначала Эрик с отцом работали в США. Там создали сангус, там спасли многие жизни, выращивали и органы для пересадки. Потом последовала череда смертей, профессора уволили, обвинив в неудачной работе над сангусом. Он стал продолжать опыты дома, но так и не понял причину. Позже оказалось, что коллега, недруг и завистник профессора подмешивал что-то в сангус, и люди умирали. Профессора преследовали и родственники умерших, и журналисты. Репортеры осаждали его дом, дежурили около ворот даже ночью, в погоне за сенсацией. Надоедали и Эрику, который еще работал в лаборатории. Иногда присылали повестки в суд, а иногда посылки с дохлыми крысами. Это тоже действовало на нервы. Однажды здоровье старика не выдержало, и Эрик нашел его умирающим. Последние слова профессора были обращены к сыну: «Беги, иначе и тебя…» Эрик похоронил его в склепе в саду около дома, ночью, неслышно, включив погромче музыку, открыв в гостиной окна, чтобы все, кто следит за домом, думали, что у них вечеринка. Уединившись в фамильной часовне там же, в саду, он помолился первый и последний раз в жизни, задвинул плиту на саркофаге отца – она была уже приготовлена заранее, рядом с могилой его матери, не было лишь даты смерти, – и отправился собирать вещи и документы, чтобы перемахнуть через забор и исчезнуть. Он взял паспорт отца, загримировался, надел его пальто, шляпу и покинул континент. С этого момента Эрика не стало, а профессор Эйслер продолжал жить. Он уехал на историческую родину и стал работать в институте клонирования, предложив свои разработки искусственной крови. О нем знали не понаслышке. Профессор Эйслер был известен во всем мире, ученые видели и слышали его на многих научных конференциях, в Интернете, читали его книги, переведенные с английского на русский. Поэтому быстро вокруг него собралась команда российских ученых, за три года завод по производству лекарств полностью перестроили, превратив в лабораторию по созданию сангуса, оснастили надежной системой охраны. Эрик работал там над сангусом. И не было ни одного случая смерти от той формулы, от которой погибали в Америке. Вскоре, заметив выздоравливающих от онкологии больных, молодых и цветущих, сангусом заинтересовались миллиардеры, но переливать себе кровь без надобности не стали, а потребовали себе несколько ящиков, которые успешно употребляли в пищу «для профилактики», как пошутил Эрик. |