Книга В тринадцатую дверь, страница 137 – Елена Блосфильд

Перейдя на свою линию, мне первым удалось зайти в вагон электропоезда и даже сесть. Тут усталость дала о себе знать – моя голова склонилась, и я задремал.

– …тридцать пять семей. Пока нам обещают дать работу, надо на что-то кормить детей. Если есть такая возможность, помогите нам кто сколько может…

Громкий голос, перекрикивая стук колес, проник в мои уши и разбудил меня. Я выглянул в окно – как раз подъезжали к какой-то станции. Поднявшись, я направился к двери – это была моя станция.

Двери открылись. Погруженный в свои мысли, я вышел и рванулся к выходу из метро. И тут же чуть было не упал, налетев на инвалидную коляску, в которой сидел молодой человек без ног, в камуфляжной форме. Я извинился и пошел дальше.

И вот я на улице. Можно дышать свежим воздухом. Я посмотрел в сторону автобусной остановки: не подошел ли мой автобус. Он был там, в него заходили, точнее пытались втиснуться последние пассажиры. Я побежал, чтобы успеть, и залез как раз тогда, когда двери закрывались. Кого-то сильно толкнув вперед и втянув живот, я позволил дверям закрыться у меня за спиной.

Тот, кого я втолкнул, как-то ухитрился обернуться и даже встать ко мне лицом. «Я, наверное, перестарался. Сейчас будет жаловаться на то, что я ему что-то сломал», – подумал я и посмотрел вверх, на его лицо. Это был крепкий старик, и он, наоборот, не жаловался, а поблагодарил меня.

– Спасибо, что затолкали меня. Я уже два автобуса пропустил – не мог влезть. Женщины вперед лезут, их пропускают, а я стою. А на улице-то не лето, холодно.

Я ничего не ответил: меня так сдавили, что я мог двигать только головой, да и вообще в данный момент я был не расположен к разговорам.

Автобус остановился, но на этой остановке никто не выходил. Я прижался к старику, втянул живот – двери закрылись, автобус поехал дальше.

– Вам удобно? – спросил старик.

«Он издевается», – подумал я и посмотрел старику прямо в глаза.

Нет, его лицо выражало беспокойство, как будто старика действительно волновало, удобно ли мне стоять.

– Вы бы прошли дальше: там вам наверняка уступят место, – сказал я старику.

– Нет, – замотал головой тот. – Мне скоро выходить, через три остановки, а вот вам ехать далеко. – И тут он назвал его остановку.

– Откуда вы знаете, куда я еду? – удивился я.

– Не волнуйтесь насчет этого. И вообще не волнуйтесь. Жизнь продолжается. Я тоже много раз попадал в неприятные истории. Да что там! Со мной такое случалось, что ваше горе – ничто по сравнению с моими.

– Что вы знаете о моем горе! – сказал я с упреком. Мне хотелось отвернуться, чтобы не продолжать разговор, но повернуться я не мог – люди сдавили меня со всех сторон.

– Вы, я полагаю, не хотите говорить об этом. Ладно, не буду. Давайте ехать молча. Только прошу вас, молодой человек, не расстраивайтесь. И не наделайте непоправимых ошибок. Все в жизни бывает.

Через три остановки старик вышел. Вслед за ним вышли еще человек десять. В автобусе стало свободнее. Я сел на освободившееся место. Там лежала кем-то забытая газета. Я развернул ее, и на первой полосе мне бросился в глаза портрет знакомого человека, «друга» Карины, которому она когда-то помогла. Крупный заголовок гласил, что он был убит вчера вечером в подъезде своего дома.

Наконец я вошел в квартиру. Пройдя в комнату, я увидел сложенную в папку рукопись. Она была окончена. И распечатана на принтере. Там же, на столе, лежала записка, которую Карина написала перед смертью. Я перечитывал ее каждый вечер – это было единственное, что она оставила мне.