Книга Лунар. Книга 2, страница 119 – Влада Ольховская

Сатурио слышал, как хмыкнул за его спиной кто-то из братьев, да и сам он не сдержался, улыбнулся, разминая чуть одеревеневшие за долгие дни бездействия мышцы. Значит, все-таки будет сложный вариант, яростный, дикий даже…

Совсем как он хотел.

* * *

Пожалуй, не стоило брать с собой Бруцию. Плетется теперь сзади, как брошенная всеми псина, пытается украдкой вытирать злые слезы. Но, поскольку делать что-либо украдкой в скафандре проблематично, получается даже забавно. Меня же смущает не то, что у нее эмоциональное развитие подростка, а то, что она переобуется налету. Да, сейчас она на ножах с другими Барреттами. Но когда они, как типичная большая семья, вновь помирятся, они отметят это охотой на общего врага.

Так что следовало оставить ее в городе. Не важно, хотела она этого или нет. Ей наверняка казалось, что, если она идет рядом со мной, она уж точно не потеряет меня из виду. Наивность, которая стоила жизни и здоровья тем, кто верил, будто поймал меня. Вредить Бруции я не собирался, я просто сделал бы так, что в какой-то момент она осталась бы одна на улице, с большим недоверием озирающаяся по сторонам.

Но вместо того, чтобы поступить правильно, я потащил ее с собой и даже дал основания для той семейной драмы, что разыгралась у Моста Одиночества. Отчасти это можно было воспринимать как благодарность за то, что она мне помогла, стала единственной, кто остался на моей стороне добровольно. А может, я просто старею и становлюсь сентиментальным. Помнится, это было любимым аргументом Соркина для уклонения от здравого смысла.

В любом случае, прямо сейчас Бруция большой проблемой не была. Я видел, что местные охранники погнали Барреттов в какой-то бордель, отсиживаться. Это было хорошо и плохо одновременно. Хорошо – потому что у Бруции пока нет причин метаться со своей лояльностью. Плохо – потому что местные зачем-то устранили тех, кто оставил бы в живых хотя бы одного из нас. Но тут строить точные прогнозы бесполезно, нужно пользоваться тем, что необходимость проходить по мосту по одному задержит любых преследователей, обеспечивая намнеобходимую фору.

Так что в первые часы, проведенные тут, я осматривался, а Бруция хлюпала носом. Потом даже она затихла, отвлеклась, тоже переключилась на изучение темного острова. Не удивительно, тут было на что посмотреть.

Эпохальным оказался уже сам лес. Если Эслирия – это по большей части цветущие сады с легким вкраплением тропиков, то этот лес был ближе к хвойным. Конечно, не классические елки с соснами, но тоже что-то непонятное, очень высокое и очень темное. Из-за размера деревьев до земли долетало совсем мало света, и остров был погружен в вечный полумрак, а у некоторых камней еще и сероватый туман клубился, отдаленно похожий на тот, что застилал весь океан.

Признаки цивилизации тоже были – древней, тут местные не соврали. Да начать хотя бы с того, что от моста мы шли по остаткам мощеной дороги! Сперва была только она, любые тропинки сожрала здешняя растительность, наверняка остававшаяся нетоптанной годами. Дальше, среди причудливо переплетающихся стволов, начались руины.

И вот ведь какое дело… Дома тут выглядели не разрушенными, а как будто развалившимися, частично ушедшими в землю, сожранными временем, а не воздействием извне. Некоторые и вовсе скрывались под растениями так, что их можно было принять за гигантские кусты.