Книга Лунар. Книга 2, страница 96 – Влада Ольховская

Теперь она получила ответ. Она стояла рядом, у нее даже было оружие, а Никара все равно умерла.

Адмирал до последнего не догадывалась о том, что произойдет, и никакой боевой опыт ей в этом не помог. Даже Никара, гражданская, посвятившая себя воспитанию детей, заметила опасность раньше! Она, рассказывавшая забавную историю о своем третьем сыне, вдруг замолчала, перестала улыбаться, повернулась в сторону сада…

А потом ее не стало. Выстрел был безупречен, лазерный заряд точно в правый глаз. Была бы старомодная пуля – разворотила бы затылок. Но лазер действовал изящней, он уничтожил мозг, неповредив кости. Никара умерла мгновенно, она вряд ли успела даже осознать, что происходит… и это к лучшему.

Елена только и смогла, что подскочить на ноги. Что делать дальше – она не знала, привычное самообладание ее покинуло. Так не должно было случиться, но кому это доказывать? И что делать теперь, когда сделать ничего нельзя?

Тот, кто убил Никару, не собирался таиться или убегать. Он спокойно прошел через сад и остановился на лужайке, в паре шагов от скамейки, на которой только что сидели хозяйка дома и ее гостья.

Дети Никары сделали то, что полагалось сделать Елене. Они окружили убийцу, бросились на него с криком, стали колотить маленькими кулачками. И адмиралу следовало бы задержать его, может, даже убить, а она не могла, скованная шоком, ужасом, неверием…

Гюрза никогда раньше так не поступал. Но «раньше» было жизнью на станции, а не его прошлым в целом. Елене было известно, что его осудили за чудовищные преступления, ее не раз предупреждали, насколько он опасен. Однако она путешествовала с ним, общалась… она привыкла к нему, решила, что знает его.

Он не должен был так поступить. Это противоречило всему, что Елена о нем знала. Но остывающий труп у ее ног доказывал, что знала она недостаточно.

Гнев и отчаяние детей не произвели на него никакого впечатления, он парой пинков раскидал их в стороны, как надоедливых собачонок. Их это напугало, Елену – отрезвило. Хотелось потянуться к оружию, выстрелить… Она знала, что не успеет. Но говорить с ним спокойно она уже могла.

– Зачем? – спросила она. Прозвучало ровно, так, будто и не разрывалось все внутри от горечи и боли, будто не произошло ничего такого уж страшного.

– Я не слишком люблю шоковую терапию, но вы едва не утонули в болоте радости, адмирал, – усмехнулся Гюрза.

Он ведь именно Гюрзой и был… Елена заставила себя уважать его, раз он оказался на станции и стал частью экипажа. Она отворачивалась от легенды о монстре, она напоминала себе, что Павел Беломестин – такой же человек, как и многие другие, со своими достоинствами и недостатками.

Но тот, кто стоял перед ней, человеком не был. Хотелось думать, что ужене был, но Елена подозревала: на самом деле никогда, она просто заблуждалась на его счет, а правы были Барретты, да и много кто еще…

– Начните думать, адмирал, – посоветовалГюрза.

– О том, как объяснить хозяевам города, что мы ничего подобного не хотели?

– Я хотел. А думать вам нужно о том, почему дети бросились на меня, проигнорировав свою мать.

– Они испугались смерти!

– Маленькие дети не знают, что такое смерть. Метнуться к пострадавшей матери – инстинкт. А на меня они бросились, потому что я им помешал.

В его словах был смысл… Или очередная попытка манипуляции. Потому что дети просто испугались, прямо сейчас они переползли к матери, окружили ее, плачут… А для Гюрзы все это игра, не более!