Книга Макабр. Книга 2, страница 71 – Влада Ольховская

Пусть и не сразу, но он почувствовал эту станцию. Мерную работу двигателей, удерживавших металлическую громаду на месте, не дававших ей сорваться в пасть Сектора Фобос. Гул оборудования жизнеобеспечения, пережившего варварскую реконструкцию, но все равно продолжавшего служить людям. Сотни, тысячи голосов, которые сначала сплелись, потом разбились о металл и разлетелись повсюду осколками эха. Рваный ритм шагов, резонирующий в тоннелях. Так много всего… Но это хорошо. Для человека – просто звук обитаемой станции. Для кочевника – история, которая тоже имеет значение.

– Что-то происходит, – предупредил Сатурио.

– Добавь слово «всегда», и сойдешь за философа, – равнодушно посоветовал Гюрза.

Бруция тут же рыкнула на него, но это потому, что она его побаивалась. Сатурио признавал, что пока его слова звучали не очень убедительно. Кочевник отстранился от стены и повернулся к своим спутникам.

Мира все еще возилась с местным, но уже заканчивала: окровавленная стрела валялась неподалеку, рану на груди закрывала стерилизационная повязка. То, что тут использовали арбалеты, было любопытно. Вряд ли такое оружие изначально загрузили на станцию, получается, кто-то сделал его уже здесь… Вроде как глупо, но, если тебе нужно тихо и незаметно кого-то убить, не опасаясь рикошета, не самый плохой вариант.

Лейс, не зная, что делать, ходил туда-сюда возле Миры и ее временного пациента. Бруция оставалась рядом с братом – прикрывала ему спину, будто всерьез опасаясь, что кто-то из их спутников на него нападет. Гюрза устроился в стороне, изогнул полуоторванную металлическую пластину, чтобы соорудить себе подобие лежанки. Он возился с компьютером и на остальных внимание обратил только сейчас.

– Началось массовое перемещение, – пояснил Сатурио. – Они не бегут, но большие группы движутся в одном направлении.

– Военные отступают, – мгновенно определила Мира, отчищая руки от крови стерилизационной салфеткой. – Странно… Неужели они поймали всю ту погань?

– Не всю, вон сидит, – Бруция мрачно указала на Гюрзу.

– Мною дело не ограничивается, – невозмутимо заметил маньяк. – Тут я получаю данные от сканеров намного хуже, чем на контрольном пункте, но все равно вижу, что насекомые как раз на месте.

– Когда военные отступают, не решив проблему, ничего хорошего за этим не следует, – поежилась Бруция.

Это понимала не только она, всем было ясно: похоже, местные вояки сообразили, что ситуация с червями вышла из-под контроля. А опыт четвертого уровня показывал, что тут без сомнений идут на чудовищные жертвы, если очень нужно.

Сатурио как раз раздумывал, что делать дальше, когда после второго укола нейростимулятора начал приходить в себя раненый. На этот раз он не дергался, хотя и там, возле отстойника, его сложно в чем-то винить: кочевник, вытаскивавший его, видел стаю крыс, которая уже объявила его своим обедом.

Теперь же раненый остался на месте. Он осторожно коснулся рукой повязки, убедился, что ему помогли, после этого обвел взглядом собравшихся, задержавшись на кочевниках – но Сатурио к такому привык.

– Вы кто вообще такие? – с трудом произнес молодой мужчина.

Лет ему было от тридцати до тридцати пяти, не высокий, но и не низкий. Развитие мускулатуры указывает на хорошую боевую подготовку. Кожа бледная, как у всех тут, и много шрамов. Черты лица непримечательные, не отталкивающие, не классически красивые – из тех, что легко забыть вскоре после встречи. Зато глаза, даже замутненные болью и лекарствами, оказались умными, внимательными. Сатурио сделал ставку на то, что перед ним коллега.