Книга Макабр. Книга 2, страница 89 – Влада Ольховская

На этот раз сигнализация прозвучала вообще везде, а волны астрофобии не было и в помине. Я же, не зная об этом, вколол себе лекарство… Точнее, вкололи все, но накрыло только меня. Потому что часть этого лекарства – мощный нейростимулятор, и, если ему не нужно противодействовать травме мозга, он становится вредоносным. Кочевники перенесли это на ногах и даже не заметили. Но я не могу им сейчас ничего объяснить, потому что тогда станет очевидным и другой факт: Мира тоже не пострадала. И не хочется, чтобы они, как и я, узнали, что она не человек… Мне ее тайна еще пригодится.

Увы, без объяснений все выглядело так, будто мне стало плохо без причины. Это теперь я знал, что в тот день сигнализацию использовали как предлог, чтобы никто в Лабиринте не удивился непривычному количеству патрулей – на самом деле разыскивавших червяков. Такой вот хитрый план, который невольно меня унизил, и я собирался отплатить за это унижение.

Я ввел в компьютер необходимые настройки, которые отобразились на всех экранах. Теперь уже ко мне бросились несколько местных ученых сразу – они жили на втором уровне, им не хотелось принимать у Лабиринта эстафету жертвы на заклание. Чужими жизнями жертвуют охотнее, чем своими.

Но все мы знали, что ничего они уже не успеют. Глядя на них, я ухмыльнулся и нажал на кнопку запуска.

Ворота, разделявшие уровни, начали открываться, освобождая путь и неплохо отвлекая от нас военных. В этот же момент во всем Лабиринте через динамики, предназначенные для оповещения об астрофобии, прозвучал резкий громкий звук – просто неприятный для людей и заставляющий десятки, сотни даже смертоносных тварей рвануться на территорию второго уровня, туда, откуда они пришли.

Что-то мне подсказывает, что теперь высшие примут мой план безо всяких лабораторных испытаний. А если нет… Кто вообще расстроится, если тут станет меньше небожителей?

Каллисто танцевала последний танец.

Правда, знала об этом она одна. Ее аудитория была по большей части неприхотлива: лишь немногие из собравшихся в зале могли оценить мастерство танцовщицы. Для большинства же значение имела исключительно красота Каллисто, подчеркнутая тонким черным кружевом и сложным переплетением цепей с драгоценными камнями.

Каллисто ведь действительно была красива – как все гетеры, одно из профессиональных требований. Уже на этапе набора рекрутеры внимательно присматривались к девочкам, у них была возможность взять только лучших: в бедных колониях им с готовностью предлагали сотни детей. Девочек проверяли на генетическую чистоту, общий уровень здоровья, врожденную внешность, гибкость и артистизм. Раньше брали даже с небольшими недостатками, которые исправлялись недорогими пластическими операциями. Со временем желающих стало столько, что необходимость в инвестициях отпала, среди гетер как раз начала цениться природная красота.

Впрочем, зачисление в школу вовсе не означало, что девочка станет гетерой. Детство всегда очаровательно, ранняя юность всегда красива. Но работать гетерам предстояло много лет, нужна была красота, которая сохранится и не потеряет в цене как минимум лет пятьдесят. Поэтому второй отбор проходил, когда девочке исполнялось восемнадцать лет. К этому моменту оценивались не только природные данные, подаренные в том числе и половым созреванием, но и мастерство, обретенное в школе. Только процентов двадцать продолжали обучение. Остальным предстояло уйти – хотя и это не становилось для них трагедией. Образование, полученное в школе гетер, высоко ценилось даже на Земле, не говоря уже о колониях. Выпускницы при желании удачно выходили замуж, или открывали собственные школы танцев, или становились актрисами… Вариантов было много, и девушки даже не особо расстраивались из-за грандиозного долга, с которым они покидали школу – выплатить его было не так уж сложно.