Книга Макабр. Книга 1, страница 78 – Влада Ольховская

Но важно в ее истории даже не это, а то, как ловко она подделывала медицинские отчеты. Считается, что взломать именно врачебный сканер очень сложно. Только я вот что скажу: взломать либо можно, либо нет. Если можно, сложность не имеет значения, умелец всегда найдется.

Думаю, со своей доходной колонии Лилли улетела не только с плохим настроением, но и с кодами взлома медицинских сканеров. На «Виа Феррате» она на некоторое время затаилась, пригляделась к тому, что происходит и чего она может добиться. Когда Лилли осознала, что ей не нравятся многие решения адмирала, ну, вроде нежелания скармливать меня Барреттам, она положила глаз и прочие части тела на адмиральское кресло.

С такими кодами, как у нее, несложно было написать программу для сканера, которая рисовала на экране опухоли каждый раз, когда вводился личный номер Елены Согард. Так что в роли Лилли, бросившейся изображать подругу адмирала особенно активно, я даже не сомневался. Оставалось лишь определить, кем стал в этой истории Овуор Окомо. Сообщником? Противником? Жертвой?

За ответами я, понятное дело, полез в засекреченный файл. Овуору шестьдесят лет, на «Виа Феррату» он пришел уже со званием вице-адмирала. То есть, великолепный, далекий от пенсии возраст, состоявшаяся карьера, отличные перспективы… На кой ему этот Сектор Фобос? Явно же хватает какой-нибудь пакости в шкафу!

Убедившись, что я угадал, я не удивился. Он возглавлял службу безопасности в лагере для беженцев. Это такая малоприятная штука, где толпы несчастных людей ждут возможности обрести новый дом. В лагерь прибывают из менее развитых колоний, бегут с пиратских кораблей, туда же подбрасывают наркоманов, якобы излечившихся – а по факту просто прошедших программу реабилитации за федеральный счет во имя положительной статистики. Правозащитники любят использовать для определения такой публики слово «народ». Я предпочитаю «шваль». Те, кто поприличней, – по большей части трезвый и с хоть каким-то образованием, – в лагере не задерживается, остальные живут месяцами, а то и годами. Ну а поскольку мое определение к реальности ближе, чем определение правозащитников, военная служба безопасности там остро необходима.

И ведь Овуор оказался честным воякой! Понятно, что в отчетах чаще хвалят, чем ругают. Но я умею читать между строк, чувствовалось, что он, в отличие от той же Лилли, полномочиями не злоупотреблял и за деньгами не гнался.

Ему просто не повезло: очередная партия беженцев-нелегалов, отнятая у пиратов, оказалась носителями какой-то на редкость опасной фигни. Бывает так, что болезнь, изначально тяжелая, в условиях космоса развивается в предельно смертоносный штамм, и тут как раз был такой случай. Заражение произошло молниеносно, люди умирали так быстро, что их не успевали хоронить. Ситуация выходила из-под контроля слишком стремительно, и Овуору приказали просто «зачистить территорию». За такими невинными формулировками обычно скрывается позволение на массовую казнь.

Он это сделал. Не думаю, что ему было легко, что он решился сразу… но все эти душевные терзания в отчетах не отражаются, там сохраняется только результат. О том, что представлял собой Овуор Окомо на самом деле, можно было судить по его дальнейшим действиям.

Как и после любой мутной истории с участием высшего руководства, его не наказали и даже наградили какой-то там медалькой. Но Овуор был из традиционной африканской общины, где мнение соседей и прочих знакомых ценится чуть ли не как свое собственное. Он устроил ритуал публичной просьбы о прощении и подал прошение о переводе на предельно опасную миссию. Начальство эти пляски с национальными традициями не оценило и швырнуло его на «Виа Феррату».