Онлайн книга «Она пробуждается»
|
Он схватил Лейлу за запястья и с силой прижал к кровати, навалившись на нее всем своим весом. Она извивалась и вырывалась, пот струился у нее по лицу и телу. Она изогнулась, попыталась вцепиться зубами ему в руку или в шею. Он слегка отстранился от нее. Продолжая удерживать. Наконец она сдалась. – Все? – Да. – Только не лги мне. – Хорошо. – Так, значит, все? – Нет. – Хочешь еще раз ударить меня? – Да. – Неужели? – Да. – Хочешь этого? – Да. Она начала вертеться под ним. Ее бедра прижимались к нему. Голубые глаза горели, влажные распухшие губы открылись. – Ты чокнутая. – Замечательно. – Прекрати. – Дай мне руку. – Нет. – Дай мне руку, Роберт. – Прекрати. Я не шучу. – Роберт, я могу драться с тобой всю ночь. Я сильная. Ты это знаешь. Я могу сделать что угодно. Дай мне твою руку, сукин сын! Он пристально посмотрел на нее. Потом отпустил. Отстранился от нее, откинулся назад. Ее бедра продолжали извиваться под ним. Он протянул ей левую руку. Она широко развела его пальцы и прижала их к своей груди. От его прикосновения она словно вся вспыхнула. Ее грудь была липкой от пота. Это был сон, эротический и пугающий. Доджсон знал, что когда проснется, будет чувствовать себя так, словно переспал с трупом. – Сделай мне больно, – сказала она. – Очень больно. И он выполнил ее просьбу, поскольку сам этого хотел. * * * После Доджсон лежал и только притворялся спящим. У него было на то две веские причины. Он чувствовал себя так, словно перешел определенную черту и не знал, сможет ли вернуться обратно. Его мучила не только вина, но и осознание того, что произошло. Разумеется, Лейла его провоцировала, довела до предела и даже хуже того, но дальше они оба схлестнулись не на шутку. Они не занимались любовью, они сражались. Он причинил ей боль, потому что ему это было необходимо после всего, что она сказала и сделала. Он мог бы сослаться на свою невменяемость, но в глубине души понимал, что это не так, и причина отчасти крылась в смерти одной женщины в далеком Нью-Йорке, а также в последовавших за ней прожитых впустую годах, когда он холил и лелеял свой гнев за то, что не может больше быть с ней, мучился бессмысленными вопросами, которые теперь навсегда останутся без ответа. «Почему, Марго? Что я сделал? Почему ты так со мной поступила?» И в этом заключалась первая причина его бодрствования. Вторая была страхом. Он помнил, как Лейла сказала: «Может, сегодня тебе стоит проявить осторожность, когда будешь ложиться спать». Чувство вины не могло притупить ощущения ее близкого присутствия. И страха, который она внушала. Доджсон не знал, насколько она безумна. Хотела ли она просто добиться грубого жесткого секса или была способна на нечто большее? И ужасное? «Сделай мне больно. Убей меня. Я тебе разрешаю». Он страдал от вины и осознания происходящего. Но также понимал, что рядом с ним в кровати кое-кто лежит. Доджсон посмотрел на Лейлу. Теперь она казалась такой умиротворенной, лицо выглядело спокойным и безмятежным. «Господи, – подумал он. – Кто она?» «Что я натворил?» Он лежал неподвижно и тихо, смотрел на нее и ждал рассвета. Джордан Тайер Чейз Скиатос Чейз сидел в порту, откуда отходили туристические корабли, отвозившие туристов к гротам, и ждал Тасоса, или Кролика Тасоса, как называли его друзья. Дело в том, что в семилетнем возрасте Тасос украл кролика, освежевал и втайне от отца пытался обменять в местной лавке на литр вина, чтобы потом это вино где-нибудь задешево продать. В Греции прозвища остаются на всю жизнь. Вот и Тасосу приходилось мириться с тем, что его имени теперь всегда предшествовало название этого зверька. И память о первой сорвавшейся сделке теперь неотступно сопровождала этого успешного сорокавосьмилетнего бизнесмена. |