Книга Кто не спрятался…, страница 21 – Джек Кетчам

Я решил ковать железо, пока горячо, и спросил будничным тоном:

— Ну а брат твой как к этому относится?

— Мой брат?

Что бы это ни была за струнка — зря я за нее дернул. Я понял, что знаю, как себя чувствует крыса, когда мышеловка перешибает ей хребет — что-то вроде «Да не такой уж это был и большой кусок сыра…». Атмосфера в машине вдруг стала очень напряженной.

— Кто, бляха, сказал тебе про брата? Отец?

— Я просто увидел его фотографию, вот и все. В гостиной. Вот и задумался…

Мгновение она пристально созерцала меня — я и не знал, что эти глаза могут быть такими холодными. Потом она повернула ключ в замке зажигания и стронула нас с места. Зашуршали по гравию шины.

— Давай просто забудем о моем гребаном брате, — угрюмо бросила Кейси.

Я намотал эти слова себе на ус.

В тот вечер в баре играла местная группа, довольно сосущая по качеству — пара гитарщиков, довольный жиробас на барабанах и припанкованного вида девка у микрофона, которую я смутно помнил по старшей школе. Помнится, раньше она была мелкой, белокурой и писклявой, совсем без груди, такой же интересной, как банка консервированных персиков. Сейчас, в общем-то, ничего не поменялось, ну разве что вихры она покрасила пепельно-черным. У группы была вроде как ничего такая задумка — взять классический репертуар вроде Дела Шеннона и Элвиса и его подать в этакой панк-аранжировке, но все равно это смотрелось в лучшем случае претенциозно, да и по лицам тех, кто прислушивался, было ясно, что в десяти из десяти случаев они предпочли бы старое доброе кантри — Лоретту Линн там или Эрнста Табба на худой конец. Мы опрокинули пива, и когда мужики перед нами встали и начали спрашивать, а можно ли сыграть на заказ «Техасский», мать его, «вальс» — убрались оттуда к чертовой матери.

Кейси пожелала немного покатать по округе.

Пока я говорил, она слушала. Я испытывал непреодолимое желание выдать ей про себя все — выложить как на духу всю подноготную Дэна Томаса. И все же я придерживал язык то в одном месте, то в другом, не желая торопить события. Вот, к примеру, о своем собственном брате ни словом не обмолвился — чтобы Кейси не подумала, будто меня зациклило на этом вопросе. Чего мне хотелось — так просто позабавить ее, но я не мог придумать ничего такого, что было бы хоть немножко забавным. И пока я говорил, я понял, насколько депрессивным местечком был наш Дэд-Ривер по сравнению со всем тем, к чему Кейси привыкла в Бостоне.

Да по сравнению с чем угодно.

Но никакой альтернативой я не располагал.

Поэтому я рассказал ей про проделки моего дружбана Рафферти и про тот идиотский случай, когда он и близнецы Боркстрем напились и нагадили аккурат в соседскую водонапорную башню. О том, как на Беккер-Флэтс иногда собирались ночами здешние любители стритрейсинга. О старом черном псе, жившем у нас и умевшем свистеть сквозь зубы. И я все задавался вопросом, что, черт возьми, она думает обо всем этом — и обо мне.

Кейси лишь однажды уточнила, зачем я поджег газон в округе — меня тогда буквально взяли на горяченьком:

— У тебя что, наклонности пироманьяка?

— Нет, что ты, — хмыкнул я. — Слишком круто для такого, как я. Я просто тогда прочитал про напалм — и решил устроить ад кучке пластиковых солдафонов.

— А, вот как, — немного будто бы разочарованно протянула она. Тут начался дождь. Просто легкий теплый дождик с накатывающим густым туманом. Верх у «шевроле» был опущен, так что мы встали через дорогу от кинотеатра, натянули его и закрепили в пазах. В кино крутили киношку с названием «Зомби детям — не товарищ», один из тех малобюджетных фильмов ужасов, которых так много клепают в последнее время. В освещенной лимонным светом наружной кабинке сидела билетерша и читала детектив в мягкой обложке. На улицах стояла тишина.