Книга Кто не спрятался…, страница 5 – Джек Кетчам

А вот полотенце первой девчонки пустовало.

Одолевая подъем, я то и дело оглядывался на пляж. Что-то ее было нигде не видать. Когда от тропы остались жалких десять шагов, я снова повернулся оценить ситуацию. Не видать!

— Да тут я, наверху, — раздался вдруг голос.

Клянусь, еще немного — и я покатился бы вниз кубарем. Костей бы потом точно не собрал.

Прямота сказанного обескураживала — как будто было так ужочевидно, что я искал именно ее. Как будто она просто знала.Повернувшись, я увидел, как она нависает надо мной, и, возможно, немного покраснел, потому что девчонка тут же улыбнулась.

Я взобрался наконец наверх. Уставился под ноги — и не потому, что это мне было необходимо; повторюсь, просто привычка такая. Хотя, вынужден сказать, на нее прямо смотреть было непросто: так много обнаженной натуры вблизи мне, увы, редко перепадало наблюдать. А ей явно хоть бы хны — она держалась уверенно, ей не чинила дискомфорта нагота, ни дать ни взять — какая-нибудь островная дикарка.

Но дикарский образ жизни сопряжен с невинной непосредственностью, как правило, а в ней вот… нет, в ней определенно была некая сознательная бесстыдная чувственность; нечто весьма далекое от какой бы то ни было невинности. Да одна ее поза указывала на то, что себя она выставляет напоказ. Прогнувшись в пояснице и предоставив хороший вид на бедра, незнакомка взмахнула своим бело-зеленым полотенцем, вытряхивая песок.

Бриз давным-давно унялся. Солнце наделяло ее темные волосы красновато-коричневым оттенком.

Как-то раз после всего случившегося мне довелось побывать на Карибском море. Ближе к концу дня оно сверкало в лучах заходящего солнца, обретая ярко-голубой пронзительный цвет. В сумерках он заметно серел, а ближе к ночи темнел практически до черноты. Глаза девушки были именно такими — цвета темнейшего часа ночи. В эти бездны я провалился мигом, не найдя, за что зацепиться, вовсе без шанса спастись. Тут же назрел вопрос, сколько ей может быть лет.

— П-привет, — кажется, промямлил я.

— Эй, ты же меня выглядывал, да? — В ее голосе не было и капли игривости. Даже о простой девчачьей иронии речи не шло.

— Тебя. А ты как догадалась?

Она улыбнулась. И ничего не ответила. Пришлось смотреть на нее прямо — и снова по глазам резанула нагота, легкодоступность ее тела. Она снова встряхнула полотенце — на песок упала смятая сорванная ромашка. Повернувшись, незнакомка направилась к темно-зеленому «мерседесу», запаркованному между стареньким «доджем» Рафферти и белым «корветом».

— Подбросишь до дома?

— Не вопрос.

Она с готовностью запрыгнула на пассажирское, я обошел машину и сел за руль. Ключ уже торчал в замке зажигания, и мне оставалось лишь повернуть его.

— Куда отправляемся?

— Седьмой дом на Уиллоуби. Сможешь найти?

— Без проблем! Летняя резиденция?

— Ага.

— А чего голос такой грустный?

— У тебя бы на моем месте еще не такой был. Меня предки сдернули прямо с учебы, позвонили — сказали, что подыскали на лето «чудное местечко». Приезжаю — а тут нате вам. Пока сюда едешь, все усыхает — деревья, дома, кусты. Прямо даже и не знаю, сама-то я не ссохлась от вашей местной тоски. Скучный городишко.

— Нашла кому рассказывать.

— Ты учишься?

— Не-а. — Я вырулил на дорогу. Никогда не чувствовал ни малейшей вины из-за того, что не пошел в колледж. И сейчас не чувствую, но тогда, с ней, меня почти что проняло. — А ты? — Что и говорить, собеседник из меня божественный.