Книга Кто не спрятался…, страница 50 – Джек Кетчам

Верит ли современный человек в привидения? В монстров у себя в шкафу и под кроватью? Верит, да не верит.

Дом был черен, сплошь черен, и поскольку за ним не было ничего, кроме моря, казалось, что его построили на самом краю света. Будто аванпост. Я знал, что там, за ним. Узкая полоска земли, а потом — отвесный утес, вдающийся прямиком в море. Вспомнилось крыльцо за домом и нечто вроде смотровой площадки — там, на втором этаже. Мне ведь вполне хватало и скупых известных фактов. Той правды об этом месте, к которой я приобщился в детстве.

Уморенные голодом, доведенные до каннибализма псы. Вонь экскрементов, смрад раздувшихся на жаре звериных трупов. Огромные стопки газет — в доме, где никто не умел читать. Замаранные, обесцвеченные стены внутри.

Но за правдой неотступно шел детский вымысел. Тот, с которым я вырос и которого боялся, над которым смеялся время от времени. Зло под покровом мрака — память о нем, или пусть даже лишь об иллюзии зла, пробудилась вновь, бегемотом заворочалась в болоте души, и сцены реальной человеческой жестокости сплелись с нею, усиливая стократ. Пока мы пробирались сквозь последние ряды деревьев, а небо над головой становилось все необъятнее, я думал об этих вещах и задавался вопросом, что я здесь делаю. Не стервятник ли я, бередящий старые трупы.

И еще я думал о Бене и Мэри.

О простоте, что реально стала хуже воровства. О злом примитивизме.

Мы шагали через поляну. Когда-то она служила пастбищем для скота. Вдруг все звуки кругом преобразились. Шаги стали тише, шум безвестных волн — громче. Высокая трава обступила нас. Сверчки встретили наш приход острым стрекотом.

— Вау, — пробормотала Ким.

Мы остановились и посмотрели прямо туда, куда смотрела она. Огромное скопление звезд пронизывало светом иссиня-черное небо. Луна была такой ясной, что можно было разглядеть серые рытвины-кратеры на ее бледной поверхности.

Подобные виды обычно успокаивали меня. Но не в тот раз.

Через какое-то время я окликнул:

— Пойдемте уже, чего стоять.

Я уже упоминал, что у меня есть привычка смотреть при ходьбе под ноги. На дороге я был вполне верен ей, а вот теперь…

Дом Краучей уверенно перехватил мое внимание. Теперь его вид меня не так нервировал, но все равно — было на что залипнуть.

Когда мы подошли к нему поближе, он обрисовался в некоторых деталях. Крыльцо было оббито серо-коричневыми доскам — да и весь дом спереди, в общем-то, тоже: мало что поменялось здесь со времен Бена и Мэри. Три окна на втором этаже загорожены ставнями. Два — на втором этаже, одна из ставен сорвана или унесена ветром, стекло высажено. Слева — бревенчатый деревенский толчок. Вроде как поновее, вроде как выструган из сосны. Бен и Мэри жили в условиях, далеких от санитарных, — наверняка старик-доктор снес ту будку, что служила им, сделал новую. Я бы на его месте точно так поступил, не иначе. Тут докторская степень не нужна, чтобы понять, как лучше быть.

Когда-то здесь стоял и сарай, но он сгорел несколько лет назад. Я вспомнил, где он находился. Трава там росла несколько выше.

На крыльцо вели четыре ступеньки из старой, скрипучей, проседающей под нашим весом древесины. Балки крыльца не могли похвастаться сохранностью.

Дверная коробка была грубая — столбы, перемычки, ничего больше. Как и сама дверь, она была выстругана из тяжелого дуба. К перекладине притолоки была прикреплена выцветшая голубая лента, а с ленты свисала, глядя прямо перед собой, как какой-то причудливый молоток, рыбья голова с разинутым ртом. Мясо давным-давно сгнило, оставив только три квадратных дюйма чистой белой кости с пустыми глазными впадинами.