Книга Кто не спрятался…, страница 72 – Джек Кетчам

— Ага. Давай попробуем.

— Надеюсь только, больше таких поворотов не будет. Как бы не заплутать.

Мухи остались далеко позади, а смрад остался. Но по мере продвижения я чувствовал, что выбрал правильный путь, потому что воздух на этом направлении казался свежей, все сильней пах морем. Коридорчики были короткие, пять футов туда — десять сюда, но меня не покидало чувство, что мы просто движемся наружу, к лицевой стороне скалы. Я был начеку, Стив — тоже, и я, если честно, поражался нам обоим. Нас будто связала туго натянутая жила — странное чувство, как если бы мы делили с ним общую нервную систему, чьи сигналы двигали наши мышцы. Я ведь его едва знал, в самом-то деле. Вернее, только теперь — узнал по-настоящему. Вот почему дружеские связи так легко завязываются на войне, почему безжалостна преданность и зачем нужно ее избегать, если можешь, — урон столь велик, когда эту живую струну рвет снаряд или пуля. Я не беспокоился о Стивене, я волновался о нас с нимкак о чем-то целом и неделимом.

Мы добрались до угла, встали и прислушались, направив свет фонариков вниз. Посветили за угол — и я бросился к стене перед собой, с вилами наизготовку. Стив поднял топорище, готовый в любой момент крушить вражеские черепа.

Я думаю, мы позаимствовали этот прием из полицейских боевиков. Главное правило наблюдения: ты видишь кого-то — значит, этот кто-то может видеть тебя. У всех людей голова, вместе с глазами, находится примерно на одной и той же оси. Смещение этой оси дает преимущество над находящимся за углом противником.

Так или этак, прием казался эффективным. Мы провернули его четырежды, и каждый раз все было чисто. Я весь подобрался в надежде вновь ощутить угрозу в непосредственной близости — как тогда уловил присутствие затаившегося ужасного врага вне поля зрения. Кто-то страшный и большой открыл охоту на людей в этих подземельях, но на этот раз я был готов. При мне — и подмога, и оружие. Я жажду встретить любую опасность лицом к лицу.

Ага. Двадцать раз жажду.

Я ударился плечом в пятую по счету стену, будучи уверен, что уж теперь-то к цели мы как никогда близки.

Все, что высвечивал нам луч — еще один проход. Где было пусто и тихо.

Коридор представлялся коротким. Длина — шесть-семь размашистых шагов от силы. Мы преодолели его наполовину и замерли — в душе не ведаю, почему, но, опять же, синхронно. Обменялись знающими взглядами.

Сердце пустилось вскачь. Помню, как Стив слегка улыбнулся мне. Тот же изгиб губ, что и тогда, когда он был милым и ироничным, только на этот раз все было по-другому — он будто привечал меня и сразу же вместе с тем прощался.

Иначе и не скажешь.

Меж этих полярностей пролегла вся жизнь, все время для нас обоих.

Я направил фонарь на землю. На стенах выплясывали сарабанду тени. Под их сень я и шагнул — пропуская луч электрического света вперед себя.

Тогда-то я и увидел Кейси и что с ней стало.

Мельком я успел оглядеть большую сводчатую пещеру, в которую попал.

Заметил сросшиеся со сталактитами сталагмиты — колонны, нисходящие от потолка к полу, утончавшиеся в середине, как растянутая меж зубов жвачка. По ним стекали осклизлые ручейки.

Кейси была там.

Прислоненная к одной из колонн в четырех-пяти метрах от нас, с широко расставленными ногами. Ее нервно моргающие глаза с застывшим в них холодным выражением напоминали свечи на ветру. Один лишь только ее вид подействовал на меня как ледяной душ, как удар в солнечное сплетение.