Книга Мертвый сезон. Мертвая река, страница 117 – Джек Кетчам

В руках она вертела какой-то цветок. Красный.

И смотрела в сторону Дэвида.

То ли на дом, то ли на него самого.

«Эми в такое ни за что не поверит, –подумал Дэвид. – Наш собственный лесной эльф – и надо же, почти у самого дома».

Девушка постояла еще немного, повернулась и двинулась к соснам. Буйный каскад ее густых темно-коричневых волос постепенно затерялся в зарослях ярко-желтой травы.

Надо будет разбудить Эми и рассказать ей обо всем.

Дэвид прошел в кабинет и задвинул стеклянную дверь. Он уже был на полпути к спальне и проходил мимо установленной посередине кабинета старой пузатой печки, когда его взгляд упал на часы.

«Половина шестого».

«Да она же меня убьет», –подумал он.

И поделом будет.

В последние три месяца, особенно после рождения Мелиссы, Эми плохо спала по ночам, хотя девочка, следовало признать, превращалась (с невероятной, кстати, скоростью – диву даешься, как быстро растут дети) в довольно спокойного ребенка, в отличие от других известных Дэвиду детей, не заставлявшего родителей вскакивать с постели каждые полчаса. Разве что за всю ночь разок-другой подойдешь к ее кроватке, и все.

Вот и сейчас, вопреки обыкновению, Эми удалось крепко заснуть.

«Пусть поспит, –подумал Дэвид. – А новости подождут».

По пути в ванную он заглянул в спальню.

Жена довольно быстро восстановила фигуру, и сейчас ему было приятно видеть ее нагую, с крепкой спиной, покатыми плечами, прижавшуюся грудью к смятым простыням.

В противоположной части комнаты в своей колыбельке лежала Мелисса, крошечная и розовощекая.

«Какой же ты все-таки счастливчик, сукин сын, –подумал он. – Сам-то хоть понимаешь?»

Дом, жена, ребенок.

Эльфийка из леса… и все такое прочее.

По округе, возвещая утро, разносился первый крик кочета.

5:02

Вторая Добытая пробиралась сквозь тенистые заросли сосны и кедра, дыша терпким ароматом хвои. Ковер из опавших иголок под ее ногами был густ, прохладен и увлажнен от росы. По бедру Добытой скользнула низкая ветка, и от ее касания затвердели соски.

Чувствительность засела в ней глубже, чем в остальных. Ей это не очень нравилось, но какой смысл отрицать правду?

Первая Добытая приближалась к кромке леса. И уже слышала море.

Найти детей пока так и не удалось. Уже рассвело. Ей нужно было возвращаться.

Женщина рассердится.

Женщина, понукаемая дурным знамением, послала Вторую Добытую найти детей – но та их так и не отыскала.

Она ощутила гнетущее чувство стыда.

Вторая Добытая так и не стала той охотницей, какой ее хотела видеть Женщина.

Под конец Вторая Добытая свернула в сторону дома, где находился младенец, и даже смутно вспомнила собственного ребенка, который едва ли был сильно старше. Но в столь ранний час младенец пока не появился снаружи. Лишь мужчина, заметивший ее.

Второй Добытой стало интересно, имело ли это значение – то, что он ее увидел.

Существовал только один способ усмирить гнев Женщины – предвосхитить его. И потому сейчас, бредя по лесу, Вторая Добытая подыскивала подходящий инструмент.

Это должно было быть что-то тонкое, крепкое и гибкое.

Вот.

Ветка оказалась зеленой, жесткой, но задубевшие ладони привыкли к подобным вещам. Девушка стала сгибать ее – вверх, вбок, вниз, – покуда та не отделилась от ствола, потянув за собой полоску древесных волокон. Девушка очистила ветку от иголок. Дерево в ее руке истекало соком.