Книга Мертвый сезон. Мертвая река, страница 145 – Джек Кетчам

Правда, так было не всегда. На протяжении целого лунного цикла Женщина была вынуждена держать Вторую Добытую в мелкой и темной норе в дальнем конце пещеры связанной по рукам и ногам и к тому же ежедневно поколачивать, потому что девчонка постоянно плакала и то и дело вспоминала мать – как ни странно, при этом она ни разу не вспомнила отца, – хотя к тому времени ей миновало уже шесть лет и она должна была стать сильнее.

Со временем плач прекратился. А потом и вовсе стало так, будто девочка жила вместе с ними с самого начала.

Женщина устремила взгляд в сторону моря. Был высокий прилив, как в ту самую ночь, когда ее семья покидала остров.

От семьи давно никого не осталось – всех уничтожили. И вот вновь настали темные времена.

Она возродила семью. Взрастила их сильными.

Дети брели по пляжу по обеим сторонам от нее. Первым шагал Заяц – лучший из всех охотник, хотя в остальном полнейший дуралей. Следом за ним шла пара мальчиков-близнецов, а дальше Девочка, Землеедка и Мальчик с помутневшим глазом. С собой не взяли только младенца.

Женщина ощущала, как внутри ее волнуется и вздымается их сила.

В чем-то ее семья напоминала собой морскую водоросль при отливе – сморщенную на солнце, почерневшую от многих потерь, иссохшую чуть ли не до хруста. Пока вновь не поднимется море, наполнив ее, сделав зеленой, гибкой, полной жизни.

Море было кровью.

Ночь разбивалась о прибой, отдаваясь в ушах Женщины ярким громом.

20:45

– Плохо дело, – сказал Манетти. – Очень уж темно. В такое время того и гляди кто-нибудь размозжит себе голову об эти скалы.

«А ведь парняга прав»,– подумал Питерс. Поиски и в самом деле сильно затруднял высокий прилив, превративший пляж в узкую полоску песка, заставлявший жаться к гранитным скалам и тянувшимся у их основания потрескавшимся валунам. Их поверхность стала скользкой от брызг прибоя. Волны стремительно заполняли малейшие расщелины и выемки на берегу, и полицейским приходилось то огибать, а то и перепрыгивать через водные потоки. Волосы и одежда Питерса промокли от брызг, а сам он ощущал на губах острый привкус соли. Люди были вконец вымотаны.

Что ж, пора было закругляться.

Под таким углом, стоя так близко к скале, они все равно ни черта не найдут. Невозможно было определить, что вообще являлось пещерой (не говоря уж о том, насколько она глубока и можно ли в ней жить), а что всего лишь трещиной или небольшим углублением в скале.

Патрульные снабдили их увесистыми фонарями «Мэглайт» на шести батарейках – стоили такие недешево, целых сорок долларов, но их мощные лучи запросто прорывались сквозь разлитую в воздухе испарину. И даже в свете этих крепышей все вокруг казалось совершенно одинаковым. С таким же успехом можно было надеяться разглядеть в стенке отверстие от гвоздя, если сам лежишь, прижавшись лицом к плинтусу. Дохлая затея.

– Пора с этим кончать, – сказал Питерс. – Не думаю, что кому-то другому на нашем месте повезло бы больше.

– Вот черт! – ругнулся Гаррисон, на ходу осматривая каменные стены над головой. Он наступил в приливный бассейн, и теперь в его ботинке плескалась морская вода.

В детстве Питерса ребятня называла это «хапнуть крокодила».

Манетти достал рацию и вышел на связь.

– Всем бригадам, начать пункт два, – сказал он в микрофон. – Срочно.