Книга Мертвый сезон. Мертвая река, страница 93 – Джек Кетчам

Тощий приподнял подбородок Мардж и запрокинул ее голову так, что не оставалось ничего иного, кроме как посмотреть ему в глаза. Он весь прямо-таки лучился восторгом от превосходства над ней, слабой женщиной. Дикарь поднес лезвие вплотную к ее губам, и ей пришлось разомкнуть их, чтобы не порезаться. Сталь застучала о передние зубы. Никогда в жизни Мардж не чувствовала себя настолько беспомощной – ей легко было представить, как лезвие пронзает горло и выходит с другой стороны шеи. Все ее тело обмякнет, зрение затуманивается и умирает первым из всех чувств – достаточно всего одного движения вражеской руки.

Нож царапнул нёбо, скользнул по языку, прочертив по нему нечто вроде леденящей окружности. Внезапно Мардж все поняла. Она ощущала горьковатую сталь ножа, соленый привкус крови; лезвие все кружило и кружило по ее языку. Тощий засмеялся, кивнул, и у нее не осталось ни малейших сомнений относительно его намерений. Затем он убрал нож и отпустил ее. Ах, так вот к чему все пришло, промелькнуло в голове Мардж, когда у нее на глазах пещерный человек стянул джинсы и прошелся рукой пару раз, вверх-вниз, по своему торчащему колом концу. «Ну, значит, так тому и быть,– подумала она, – теперь я постараюсь на совесть. Значит, еще не все потеряно».

Тощий вплотную приблизился к ней и, ухватившись за волосы, нарочито медленно, явно наслаждаясь полной беспомощностью жертвы, откинул ее голову назад. Его конец, жилистый, как и все остальное тело, качался у нее перед глазами.

Мардж взяла его в рот. К тому моменту он уже достаточно возбудился, и потому она отнеслась к задаче так, как того от нее и ожидали, – как любовница, демонстрирующая все свое мастерство. Разве что вместо страсти ее действиями сейчас руководили одни лишь отчаяние и страх. Но она старалась увлечь его процессом – тот даже и не потребовал много времени. Уже через несколько поспешных фрикций его тело напряглось; она услышала его имбецильные постанывания и почувствовала, как член стал пульсировать меж ее губ.

Пара чувств смешалась в ней и начала сливаться воедино. Первое чувство – ее гнев по отношению к тощему, глубокий и неизбывный. Второе – совершенно новое восприятие окружавшего ее здесь зла. И то ужасное место, где она оказалась, и сами эти троглодиты, движимые лишь поистине звериными похотью и голодом, предстали перед ней в каком-то новом обличительном свете. Мысленно она в очередной раз увидела заполненный трупами дом, где обрели последний приют почти все ее друзья, горстка гнусных дикарских детишек и родная сестра, столь нежно любимая. А этот каменный мешок, похоже, станет последним приютом для нее. Что бы она сейчас ни сделала, что бы ни случилось – все это уже не имело никакого значения. Ник не придет; никтоне придет. И то, что она должна сделать сейчас, было продиктовано ей с самого начала, с того самого момента, когда она только увидела смерть своей сестры.

Тощий достиг пика. Она подождала, пока не почувствовала первую теплую струю его семени в глубине своего горла. Если бы она верила в Бога, то, возможно, почувствовала бы тогда благодарность – она молила о моменте власти над ним, и вот он был дарован ей. Мардж закрыла глаза и почувствовала, как ненависть сжимает ее челюсти в хватку почище акульей. «Это его не убьет,– подумала она, – жить он, конечно, будет. Но насильничать уже не сможет».