Книга Сияние во тьме, страница 73 – Клайв Баркер, Джек Кетчам, Стивен Кинг, и др.

Эндрю прошел по светлому яркому коридору, морщась всякий раз, когда подошвы туфель скрипели на чистом, блестящем полу. Где-то неподалеку в телевизоре орала викторина «Рискуй!», но во многих комнатах было тихо. Старики в шаге от могилы не слишком шумят.

Он приблизился к последней двери справа – дальше было окно, выходившее на рощу деревьев. Вдалеке солнце садилось за горы, и небо покрывалось красными, оранжевыми и пурпурными полосами, будто пылало.

Эндрю остановился перед дверью.

Неужели он осмелится сделать то, зачем пришел?

Эндрю был единственным сыном, лучшим маминым другом, человеком, любившим ее так, как она – его, но мог ли он сделать, что должно?

Да, конечно, ему придется, но сомнения тяжким грузом лежали на сердце. По дороге сюда он решил, что, зайдя в комнату, лучше вообще не думать. Забыть об эмоциях, человечности, законах природы и на несколько минут превратиться в машину. Действовать бесстрастно, автоматически, а потом вернуться домой и как можно скорее выкинуть случившееся из головы.

С этими мыслями Эндрю открыл дверь. Небесный огонь тек в окно и бушевал на больничной койке, где спала старушка. Ее кожа была морщинистой, зубы – желтыми. Иссохшая грудь вздымалась и опадала. Он наклонился, прислушиваясь к ее дыханию. Почувствовал запах сигарет изо рта – знакомую вонь.

Эндрю замер, глядя на нее, и понял, что должен действовать, иначе утратит самообладание.

Он поднес дрожащую руку к ее сухим губам. Она всхрапнула. Он снова замер.

Будь холоден, сказал себе Эндрю. Холоден. Холоден. Холоден.

Он сжал ее нос указательным и большим пальцами. Ее голова дернулась, глаза открылись. Она еще не совсем проснулась и не понимала, что происходит. Перекатилась на бок, словно хотела выбраться из кровати, но он наклонился, чтобы ей помешать.

Действуя с поразительной быстротой, она вскинула руку и царапнула его по лицу хрупкими ногтями. Боль была адской. Из царапины потекла кровь. Он этого не планировал, не думал, что она очнется. Думал, старушку ждет мирный вечный сон.

Эндрю сильнее сжал пальцы, отвернулся и зажмурился, чтобы не видеть ее безумного, испуганного, злого взгляда.

Она брыкалась, колотила по его затылку костлявыми, мозолистыми пальцами. Сколько жизни в ней было в эти последние мгновения!

Затем ее тело застыло, челюсть отвисла – жажда борьбы покинула ее так же быстро, как и возникла.

Она затихла.

Эндрю не открывал глаз, в которых стояли слезы. Он сделал это. Действительно сделал.

Выскользнув из комнаты, он поспешил к маме.

Войдя в маленький дом, где прошла вся его жизнь, Эндрю не стал включать свет.

Сколько раз ходил он по коридору «Солнечных деньков», планируя то, что сделает, и, в последний момент, отступая? Как изменится его жизнь теперь, когда все осталось позади? Что делать с воспоминаниями, которые будут преследовать его до гробовой доски? Эндрю сидел на кухне и ждал звонка. Нужно изобразить удивление. Внутри зияла дыра, словно рак грыз и его, но он знал – мама бы им гордилась. Она очень любила Эндрю, и он пытался отплатить ей вдвойне или втройне, делая все, что нужно, идя на крайности, только бы она была счастлива и довольна, особенно теперь, когда ее здоровье ухудшилось и времени почти не осталось.

Когда телефон наконец зазвонил, он ответил слабым, еле слышным голосом: