Онлайн книга «Вечерний свет»
|
В наш третий заход Ральф спросил меня: – Как тебе нравится одиночный полет? – В каком смысле? – Ну, одиночество? Жизнь без жены? – Совершенно не нравится. Моя жена умела радоваться жизни. Она любила жизнь. У меня сильная депрессия. Я должен был уйти первым. Она ценила жизнь. – Знаешь, я до сих пор беседую с женой. Брожу вокруг дома и разговариваю с ней, как будто мы вместе. – Со мной бывает почти то же самое. Как-то ночью мне приснилось, что я разговариваю с ней по телефону. Проснулся – сижу на краю кровати с телефонной трубкой в руке. Одиночный полет. Мне понравилась эта фраза. В палате можно было читать, пользоваться тамошними DVD-плеерами, общаться с друзьями или родственниками, если они придут тебя навестить. Или флиртовать, как делал Ральф. Медсестры в нем души не чаяли. При его привлекательной внешности и самоуверенности – полицейский все-таки – этому не приходилось удивляться. Уверен, парочка одиноких, из тех, кому за сорок, была бы не прочь лечь с ним в постель, будь он на это способен. Однажды он с виноватой улыбкой пошутил: «Отняли у меня моего дружка, Том, отняли и не отдают…» Не сказать, чтобы некоторым сестрам постарше не нравился я сам. Например, Норе – она была похожа на мою жену, когда та была моложе. Бывало, я даже заикался о том, чтобы пригласить ее на свидание, но каждый раз от страха осекался. Последней женщиной, приглашенной мной на свидание, была и останется моя жена – это было сорок три года назад. Маленький DVD-плеер можно было положить перед собой на столик на колесиках, пока сидишь под капельницей. Однажды я принес диск с сериями второго сезона «Рокфорд файлз», там в главной роли снялся Джеймс Гарнер. На третьей минуте первой серии я услышал, что Ральф усмехается. – Что тебя рассмешило? – Ты. И как я раньше не угадал в тебе поклонника Гарнера? – Чем тебе не угодил Гарнер? – Он тряпка! Баба, а не мужик. – Джеймс Гарнер – баба? – Ну да. Вечно скулит и жалуется. Прямо как женщина. Лично я предпочитаю Клинта Иствуда. – Я должен был догадаться. – Тебе не нравится Иствуд? – Может, и нравился бы, если бы умел играть. – Зато он настоящий мужчина. – Да, настоящее… не скажу что. – От него никогда не услышишь жалкого скулежа. – Это потому, что он не умеет. Для него это слишком сложно. – Ишь, разболтался! – Поцелуй меня в задницу! Ральф так расхохотался, что сразу несколько медсестер оглянулись на нас с улыбками, а потом стали рассказывать про нас своим пациентам. (Доза химии такая сильная, что она похудела на 15 фунтов – а ведь и так уже была худышкой. Врачей очень беспокоит ее рвота и диарея. Ее навещают оба сына со своими семьями. Младший, Тэд, с рыданием падает на руки отцу.) Первой была медсестра Хизер Мур. Она всегда называла нас «мои беспокойные ребятишки», потому что мы не уставали подшучивать над ней из-за ее серьезного, наивного взгляда на мир. За два месяца мы узнали, что ее бывший муж обнулил их невеликий банковский счет и сбежал с секретаршей магазина автомобильных глушителей, в котором работал продавцом. Она всегда говорила: «Все мои подруги твердят, что я должна его ненавидеть, но, знаете, если честно, то я, наверное, не была хорошей женой. Вот моя мать всегда готовила большие семейные ужины. И была при этом очень хороша собой. А я отпашу здесь восемь часов, заберу Бобби из садика – и уже как выжатый лимон. Вечно мы питались замороженными блюдами. Вот я и набрала десяток лишних фунтов. Разве можно осуждать его за то, что он стал смотреть на сторону?» |