Онлайн книга «Вечерний свет»
|
– Это что, пушка? – Похоже, да? Он покачнулся на своих ковбойских каблуках, и я удержал его кончиком биты, ткнув в спину. Я был очень осторожен. Его падение с лестницы должно было выглядеть как несчастный случай. Мы не могли оставить на нем синяков, применить силу – только легкий толчок. Если он не умрет сам, придется слегка подсобить. – Ты чего? – Тебе бы соснуть, Нили. – Какой еще сон? Не дури мне мозги. У тебя хренова пушка. – Что, если у меня в машине найдется пицца? – Пицца? – Ну да, пицца. – Почему пицца? – Чтобы посидеть у тебя дома и поговорить. – Чего?.. – Так – как – насчет – пиццы? Ральф отчетливо произносил каждое слово, потому что Нили оставалось до беспамятства не больше двух минут. Мы должны были заманить его наверх, не оставив на нем следов. – Пицца, Нили. Колбаса, говядина, пепперони. Я позволил себе отвлечься на прелесть летней ночи. Мы с Карен впервые занимались любовью как раз в такую ночь, рядом с лодочной станцией. Тогда шел последний год нашей учебы в колледже. Потом мы часто, многие годы, возвращались на это место. Незадолго до ее смерти мы снова туда приехали. Я почти поверил в привидения: мне почудилось, что я вижу нас, молодых, на ночной реке, в старом прокатном каноэ из алюминия. Тогда вся жизнь была у нас впереди, мы были так молоды, восторженны, наивны! В этот раз мне захотелось опять сесть в старое каноэ и поплыть с женой вниз по реке, чтобы она умерла у меня на руках; может, мне бы повезло, и я тоже умер бы у нее на руках. Но нет, не судьба. И вскоре я перешел на одиночный полет. Нили опять затошнило. В этот раз драматизма было гораздо больше, потому что он в конце концов упал лицом в собственную рвоту. – Что за дрянь! Когда его перестанет выворачивать, ты возьмешь его за одну руку, а я за другую. – Я думал, мы не станем к нему прикасаться. – И поэтому припас в заднем кармане латексные перчатки, как и я? Надо всегда готовиться к непредвиденным обстоятельствам. Потому копы и таскают с собой револьверы – чтобы подкладывать их преступникам. Иначе мы проторчим здесь до утра. Клинта Иствуда на тебя нет! – Ага, чтобы подкладывать людям огнестрельное оружие. Еще одно замечательное качество Иствуда. – Конечно, как я мог забыть? У тебя ведь такой нежный слух. Ты не желаешь ничего слышать о реальной жизни. Тебе бы только брюзжать и стонать, как Гарнер. Все, поднимаем этот вонючий кусок дерьма, и дело с концом. Рвота требует усилий, так что неудивительно, что он весь взмок. Ночь была теплая, влажная, тело рыхлое, благо что не в плесени. Вытягивая его из лужи рвоты, я старался не дышать. – Тащить его нельзя. Они проверят его подошвы. Поставим его прямо и проводим вверх по лестнице. – Только бы он снова не начал блевать! – Однажды у меня так рвало одного чернокожего бандита. Жаль, что я не записал этого на пленку. – Вот уж порадовал бы внучат на Рождество! – Мне это нравится, Том. Остроумные шуточки в процессе совершения убийства первой степени. Сразу видно, что ты крепчаешь. Мы не спешили. Его больше не рвало, зато, судя по вонище, он надул себе в штаны. Перед первой ступенькой лестницы он вырвался. Мы оба считали, что он ничего не соображает и что проблем не будет, но он как-то вывернулся у нас из рук и три-четыре секунды карабкался вверх, как сбежавший из клетки дикий зверь, а мы стояли и смотрели на него. Когда он был уже на пятой ступеньке, Ральф опомнился и бросился за ним, я тоже. Ральф на бегу орал. Уверен, ему приходилось сдерживаться, чтобы попросту не пристрелить Нили. |