Книга Неуловимая звезда Сен-Жермена, страница 111 – Артур Гедеон

Через час он ехал на своем черном «мерседесе» в другой подмосковный уголок – Зуево. Он уже знал, где найдет человека, который был ему сейчас нужен больше всех остальных.

Как раз закончился рабочий день, и бар «Счастливая кукушка» в центре городка Зуево переживал наплыв посетителей. Бар был весьма дорогой, с качественными напитками и хорошей музыкой, иногда пели вокалисты, так что шантрапа тут не собиралась.

В дальнем темном углу за столиком на двоих потягивал свой напиток мужчина средних лет, хорошо одетый, лицо которого Рудин уже знал.

Рудин, одетый с иголочки – в дорогой темный в синеву костюм, в каких ходят менеджеры больших предприятий, подошел к столику и сказал:

– Иван Арсеньевич Пустовоев?

Мужчина поднял голову.

– Да, а кто вы?

– Ермаков Петр Тимофеевич, вот моя визитка, – он вытащил из кармана и протянул карточку. – Можно сесть?

– Пожалуйста, – взяв визитку, сказал Пустовоев. – Парфюмерный концерн «Салюте»? – прочитал он, сделав ударение на последнем слоге. – Зам генерального директора?

– Именно так.

– И чем я обязан?

– О вас легенды ходят, Иван Арсеньевич.

– В каком смысле?

– Я больше бизнесмен, чем парфюмер, – честно признался новый знакомый. – Что вы пьете?

– Как всегда, бурбон.

– Отлично, и я закажу то же. Все верно: у вас отличный вкус, Иван Арсеньевич, во всем. И в напитках, и в парфюмерии. И наши с вами вкусы, как видно, сходятся.

Завидев официантку, он щелкнул пальцами, и ему принесли бурбон.

– Так что вам нужно, Петр Тимофеевич? – не без интереса спросил инженер.

Ермаков сделал глоток.

– Отлично, отлично. Чудный вискарек! Что мне нужно? Не мне – нам. Парфюмерному концерну «Салюте» нужны вы.

– Я?

– Да. Я знаю, что вас не устраивает на нынешней работе. Во-первых, скудный ассортимент производимой, если так можно выразиться, парфюмерии, – снисходительно усмехнулся этот Ермаков. – А во‑вторых, эта торговка и хамка Антонина Бережная. И она вас не устраивает в качестве руководителя даже больше, чем «изысканный ассортимент». – Он рассмеялся. – Линия парфюмерии! Хвойного мыла и шампуней.

– К чему наш разговор?

– Я хочу сделать вам предложение, от которого вы не сможете отказаться.

– Звучит как давление, а я этого не люблю.

– Именно – давление, – кивнул Ермаков, вытащил блокнот, авторучку, открыт блокнот, поставил на листе росчерк, вырвал листок и передал его инженеру. – Это ежемесячное жалованье в «Салюте», плюс премиальные, плюс страховка по первому сорту. И казенный автомобиль «мерседес», вот как у меня, что стоит сейчас у бара «Счастливая кукушка». Выйдем вместе – посмотрите. В этом нет ничего странного, в моем предложении, – объяснил таинственный Ермаков. – Иногда человеку на голову сваливается кирпич, а иногда – удача. Вот как сейчас – вам.

Глядя ему в глаза, инженер Пустовоев допивал свой бурбон и уже не мог сдержать изумленной улыбки.

– Так что скажете, Иван Арсеньевич?

– Даже не знаю, что сказать…

– Понимаю вас, понимаю.

И тем не менее в своих грезах Пустовоев уже выглядел победителем. Несомненно, ему сейчас мерещилась «хамская физиономия» Антонины Бережной.

– У фирмы «Салюте» огромные планы по развитию, – продолжал этот Ермаков, – так что мое предложение – только начало. Увертюра, так сказать, к большой опере с дорогими декорациями.

– Даже не знаю, – продолжал бубнить Пустовоев. – Это слишком неожиданно и похоже на провокацию.