Книга Неуловимая звезда Сен-Жермена, страница 66 – Артур Гедеон

– И как она работает? – спросил Крымов.

– То-то и оно, – выставил вперед длинный указательный палец Разумовский. – Дун Чжун Сюн увидел сотни темных пятен – все станции запредельного магического мира, через которые проносятся небесные трамвайчики. Правда, он увидел не трамвайчики, Дун Чжун Сюн увидел небесные лодки, на каких плавал сам по Янцзы и Хуанхэ, но дела это не меняет. Так и написал: «летящие небесные лодки». Я провел в этой пещере целую неделю, сидел и впитывал информацию, почти ничего не ел, меня уже силой хотели вытащить, но тут я понял, что начинаю понимать карту. Я даже укусил кого-то, кто схватил меня за руку, после этого меня послали к черту и отстали.

– Вот это рвение, – покачал головой Крымов. – А с виду и не скажешь, что вы на такое способны.

– Слишком многое было поставлено на карту. Решили: свихнулся. Но не тут-то было. Наоборот, в те часы я прозрел. Карта поделилась со мной своей мудростью, вошла в меня и осталась во мне навсегда. Я вижу те же затемнения – станции, но, когда они окрашиваются в красный цвет, немного, но заметно, мне ясно: тут сейчас кто-то очень сильный. Через Проклятую библиотеку проходит много сущностей, включая ее строгих сторожей, но мне их не видно – они мало что значат. Даже мерзкого Тифона я вряд ли различу. Но когда на одной из станций появляется некто, подобный Лилит, это место окрашивается алым.

– И что вы видите теперь?

– Для этого мне нужно время. Медитация, Андрей Петрович. Предельная концентрация. Это непросто.

– А выпитый алкоголь не помешает? – Крымов кивнул на почти опустевшую бутылку.

– В скромных количествах, если честно, он даже обостряет чувствительность.

– Хм, как удобно. Ставь рядом пузырь и медитируй.

– Вот вы иронизируете, но так на самом деле все и обстоит. Но повторяю: в скромных количествах. Когда вы думаете пуститься по их следу?

– Сегодня, сейчас, сию минуту, – разминая вилкой картошку с кусочком сливочного масла в тарелке, воодушевленно сказал Долгополов.

– Сегодня и сейчас? – поморщился Разумовский. – Прямо из-за стола, что ли?

– Ну а чего тянуть-то? Иди-ка ты в библиотеку, Кирюша, и медитируй. А мы подождем.

– Только больше не пейте.

– Да тут и пить-то больше нечего, – кивнул Долгополов на опустевшую бутылку перцовки. – А белую и коньяк мы тебе оставим.

– Вы действительно сегодня хотите пуститься во все тяжкие, Антон Антонович? – спросил Крымов.

Ему никак не хотелось именно сегодня отправляться в опасное путешествие, с головой нырять в полымя. Морально он был готов только к совещанию адмиралов на яхте.

– А-а! Я вам говорил, Андрей Петрович, не стоит бабцами-то обрастать, когда на такое дело пошли. Тут лучше бобылем, товарищ детектив, пилигримом, взявшим обет воздержания.

– Вы жениться решили? – спросил Разумовский.

– Пораспутничать они решили, – ответил за Андрея его неугомонный куратор. – Понежиться, так сказать, в женском тепле, расслабиться в бабских объятиях, развальяжиться, истомиться в секесе, потерять бдительность, да?

Андрей уже смеялся:

– Какое красноречие, с ума сойти! Идите, Кирилл Кириллович, медитируйте, я в норме. И если надо, свой долг выполню.

– Уже лучше, – кивнул Антон Антонович, – как в той народной песне: потешился с персиянкой-княжной, а утречком ее за борт – бултых, и к друзьям-товарищам, чтобы обидных слов не слышать. И за новым добром и с новыми персиянками! Вот так надо, по-казацки. Иди, Кирюша, медитируй.