Книга Звездный плащ Казановы, страница 43 – Артур Гедеон

«Клаудио!» – не удержалась и позвала она.

И он обернулся на ее голос – и дух перехватило у Анастасии, потому что их глаза встретились, взгляды между вселенными и временами пересеклись. А потом налетел вихрь, захватил кабинет, сорвал инструменты, закружил нотные листы и все унес прочь, но на этом месте она увидела другое. Это уже была не Кремона, а Мантуя, и Монтеверди вдохновенно руководил огромным хором при дворе герцога Винченцо Гонзаги. А поодаль, у колонны, стояла очень красивая молодая женщина в пышном платье, слушала хор, и слезы текли по ее щекам. Анастасия знала, как ее зовут: это была Клаудия Каттанео, придворная певица, солистка Мантуанской оперы. А потом было венчание: к Монтеверди подвели его невесту, Клаудию, перед алтарем им возложили на головы короны и объявили мужем и женой. Как же они были счастливы! И вот уже Клаудия плакала и убивалась от горя, потому что, знала Анастасия, она рожала одного ребеночка великому композитору за другим, но они умирали, не прожив и нескольких лет, и это горе разбило сердце Монтеверди. А потом и убило его прекрасную жену Клаудию, она просто не перенесла смертей своих деток. И после этого постаревший гений раннего оперного искусства, написавший сотни произведений и не нашедший в себе сил оставаться в Мантуе, уехал по приглашению дожа Венеции в республику на островах, на должность капельмейстера собора Сан-Марко. К тому времени он уже принял постриг. Какие оперы вышли из-под его пера – «Возвращение Улисса», «Коронация Поппеи», но целиком без остатка отдаст он свое сердце опере «Ариадна». Он будет сидеть у клавесина, и сочинять эту пронзительную мелодию, и, не умея сдержать слезы горя, плакать, как сейчас его Ариадна, брошенная возлюбленным. Он тоже был брошен, но иначе, он тоже потерял своих родных и близких, его оставили на земле одного, чтобы он и дальше, до самой смерти, ловил эти отзвуки Вселенной и переносил их на нотные листы. Его волосы уже были седы, руки не так верны, как прежде, но он писал карандашом ноты, торопился не успеть, забыть что-то, упустить.

«Клаудио, я плачу вместе с тобой!» – сама со слезами на глазах прошептала Анастасия.

И вновь он оглянулся на нее – и опять взгляды их встретились. Пусть слабо, но он улыбнулся ей. Это было словно напутствие через века. В эти самые мгновения и налетел вихрь, схватил нотные листы и унес их прочь. И только несколько из них остались под рукой композитора на столе. Анастасия уже знала, что это.Ее сокровище! Выстраданное ею, прожитое, ранившее ее когда-то еще юное сердце. Опера «Ариадна» канет в Лету, пропадет для человечества, от нее останется только одна партия – «Плач Ариадны». А потом она услышит колокольный звон – это будут бить колокола на Сан-Марко, провожая в последний путь великого итальянца, прах которого похоронят в венецианской церкви Славы Святой Девы Марии братьев францисканцев.

Когда Анастасия вернулась сознанием в номер гостиницы «Северное сияние», то еще долго сидела молчком, глядя перед собой.

– Спасибо тебе, – прошептала она.

– Все для тебя, милая, – ответил за ее спиной маг и волшебник.

Он с чувством сжал ее плечи, обошел кресло, плеснул себе еще виски, встал через стол от девушки.

– Все для тебя, как и прежде.

– Как и прежде?

– Ты поймешь.