Книга Звездный плащ Казановы, страница 81 – Артур Гедеон

Иллюзионист Варшавски направил указку на шар, где сейчас разыгрывалась трагедия на охоте.

– Свирепый бык во время охоты убил Андрогея и его товарищей, затоптал их в землю, и тогда царь Минос собрал весь свой флот, самый могущественный в Элладе, и отправил его поквитаться за сына. Эгей взмолился о пощаде, даже бог Дионис заступился за него, и тогда Минос назначил Эгею дань. Страшную дань! Каждые девять лет царь Афин должен был отправлять семь юношей и семь девушек из первых семейств Афин на растерзание монстру, обитавшему в Лабиринте на острове Крит. Вот они, эти несчастные!

Уже был виден в серебряной сфере нос корабля с головой горгоны Медузы, которая должна была отпугивать морских чудовищ. Скрипели мачты, перекрикивались матросы. Но вот видение изменилось: в серебряном шаре уже можно было различить молодых юношей и девушек. Связанные по рукам и ногам, брошенные в трюм, они в страхе прижимались друг к другу.

– Посмотрите на них, – сказал Варшавски. – Их четырнадцать человек, им бы жить и быть счастливыми, но жребий им выпал незавидный. Одна царская воля, одна веревка, одна судьба! Их связали, чтобы они не бросились за борт и не утонули в пучине. Такая смерть была бы благом в сравнении с уготованной им судьбой. Но на этот раз среди них был особый юноша – в последний момент он вызвался заменить одного из молодых людей.

Зрители увидели в серебряном шаре черноволосого широкоплечего молодого человека с твердым взглядом. Он был связан с другими, но не роптал, не плакал, не скорбел. Он выглядел так, словно ему по плечу абсолютно все.

– Кто он? Зачем так поступил? – спросил Варшавски. – Его звали Тесей, для всех он был сыном царя Эгея, но совсем непохожим на отца. Может быть, потому, что его настоящим отцом был сам Посейдон? Тесея воспитал в горах кентавр Хирон, и юноша пришел в Афины как раз в тот день, когда микенцы отбирали молодых людей у их родителей. Узнав о страшном выкупе, Тесей дал себе слово поплыть на остров Крит и убить Минотавра.

Шум волн уже катился по залу цирка, а в серебряном шаре открывался в солнечных лучах богатый многоуровневый дворец царя Микен – мстительного и коварного Миноса…

– А теперь, мир моей легенды, я приказываю тебе: откройся! – громко бросил иллюзионист и рассек ударом серебряной указки часть сферы. И она на глазах у всех зрителей лопнула и порвалась, как воздушный шар, и волны океана, тотчас будто вышедшие из берегов, покатились во все стороны цирка. Сам Варшавски от удовольствия только поднял голову и зажмурился, он-то знал, что сейчас случится. Но сотни людей, не ожидавшие такого эффекта, особенно на первых рядах по всему кругу, не выдержали и подскочили со своих мест. Они уже хотели укрыться от воды, чтобы не утонуть, и не сразу поняли, что их провели. Волны прошли через них, сотни рыб пролетели мимо, промчалась стая испуганных морских коньков, пронеслись на волнах дельфины, и даже одна обнаженная нереида, оседлавшая дельфина, стремительно проплыла рядом с крупным пузатым мужчиной, туристом, который выдохнул:

– Ну ни хрена себе!

Он даже попытался зацепить ее рукой, но она только погрозила ему пальцем, а дельфин так махнул хвостом, что мужчина отпрянул – его будто бы обдало водой. Кому-то лицо облепила медуза, и тот пронзительно завопил и стал срывать ее с себя, но на самом деле на нем ничего не было.