Книга Пепел наших секретов, страница 132 – Ева Ланси

Ближе.

Ближе.

Ближе.

Я смотрю на этого человека и вижу…

«Себя».

Это мои рыжие волосы, только почему-то очень короткие. Это мой лоб. Мой подбородок. Мой нос с едва заметной впадинкой. Мои губы. Мои глаза – только закрытые.

«Что происходит?»

Я сплю и вижу себя спящую в каком-то кошмарном сне? Поэтому у меня такие непонятные ощущения, словно я в аквариуме или оглушенная огромном мешком с соломой? Это бы все объяснило.

«Наверное».

Мне хочется прикоснуться к плечу спящей себя и немедленно разбудить.

Потому что здесь что-то не так.

Это точно нехороший сон, у меня дурное предчувствие. Я уверена подсознательно, что такие сны лучше не видеть никому.

И мои руки не движутся.

Как и моя проекция на столе – тоже никакого движения. Как-то уж слишком даже для спящего человека. Никаких трепещущих ресниц. Приоткрытых в сонном дыхании губ, еле заметных подрагиваний крыльев носа. Полная обездвиженность.

От этого лицо кажется таким беззащитным, что я начинаю плакать еще сильнее, но все так же беззвучно.

Мое сердце разрывается от какой-то дикой любви и при этом болезненной жалости к тому, что я вижу. Мне хочется обнять лежащее тело, согреть своим теплом в этом ледяном месте. Лучше – забрать его с собой. Защитить. Спрятать ото всех. Разбудить…

Разбудить и проснуться самой.

«Просыпайся, Сирена».

Проснись скорее.

Проснись.

Проснись.

Я вздрагиваю – но ничего не меняется. Я – все там же.

Но что-то изменилось.

Что?

Передо мной Дастин.

Мой брат-близнец.

Поэтому его волосы короче. У него более густые брови. Если оторвать взгляд от лица и шеи и опустить ниже, становится понятным, что тело – мужское.

Я впитываю сетчаткой глаз брата, лежащего передо мной, потеряв разом все мысли. Какая-то неведомая сила будто отталкивает меня от него.

«Проснись скорее!»

«Сирена, проснись!»

«Или: “Проснись, Дасти?”»

«Боже…»

Я делаю шаг назад, едва не сталкиваясь с отцом.

Слышу короткое:

– Это он.

И тут же быстрым шагом выхожу вон из помещения.

Словно впервые вижу пустой коридор, хотя несколько минут назад проходила по нему. Пытаюсь найти лифт.

Хаотично иду влево и, наткнувшись на пустую стену, возвращаюсь назад. Это прямой и узкий коридор, но я, как загнанная мышь, путаюсь в нем. Увидев лестницу, бегу вверх, хотя не знаю, куда она ведет. Попадаю в другой коридор – там много людей, шум. Кабинеты. Снова белые стены.

Куда мне идти?

Куда я спешу?

Я ничего не понимаю – нужно было остаться с кем-то из родителей.

Или не нужно?

Не понимаю.

Вспоминаю тело, лежащее под простыней.

«Это он».

Этого не может быть.

Этого не может быть.

Этого не может быть.

«Но это случилось».

Я прекращаю метаться из стороны в сторону. И начинаю просто громко кричать.

Наше время

Кей

Просыпаюсь я ожидаемо в одном из самых скверных настроений в своей жизни – в таком, что хочется снова закрыть глаза и провалиться обратно в гребаный сон. И не пробуждаться как можно дольше.

Но и ночью мне снились всякие кошмары, которые тут же стирает мое сознание, но оставляет еще более подавляющий осадок.

По хер, встаю. Надо уже смириться, потому что опыт не раз намекнул: жалеть себя – весьма бездарное занятие, а от реальности не убежишь.

Почистив зубы и приняв ледяной душ, иду на кухню и варю кофе – зерна хранятся у меня порой по полгода, потому что я стараюсь ограничиваться по утрам зеленым чаем. Кладу в кружку две большие ложки сахара – совсем нетипично для меня. И чтобы совсем унизить привычные устои, открываю окно и закуриваю сигарету.