Книга Пепел наших секретов, страница 137 – Ева Ланси

Я был лишен всего этого долгие годы. И наверное, поэтому сразу же чувствую вышеупомянутые качества в других.

«Пока что в других».

Год назад

Сирена

Это действительно произошло.

Самое безумное, что только можно было придумать, оказывается реальностью. Реальностью, с которой я не способна сосуществовать.

Нет и быть не может такого мира, где один близнец мертв, а второй жив.

Но физически я еще похожа на дееспособного человека – мои легкие дышат, глаза видят, я могу шевелить конечностями. И сам факт этого меня каждый день удивляет. Совершая какое-то действие, я со стороны как будто оценивающе изумляюсь: «А как ты такое делаешь?»

Но я не знаю, как я делаю.

В момент, когда я впервые осознала, что брат действительно мертв, увидев его тело в морге, я долго кричала от ужаса. Я напугала людей, поэтому мне вкололи успокоительное и отдали на поруки родителям, которые скорее хотели сами присоединиться к моему крику, а не утешать меня.

Но с того дня я молчу.

Нет, это даже не посттравматическое стрессовое поражение голосовых связок – я могу говорить. Я даже отвечаю, если меня спрашивают. Но самой мне сказать нечего. И незачем.

Дастина убили.

У-б-и-л-и.

Пока я трахалась с Кеем, моему брату отрезали пальцы на руке.

Пока я наслаждалась ночью и строила планы на прекрасное будущее, Дастину выстрелили в грудь, прямо в сердце.

Без шансов.

Всем очень интересно – почему Дасти оказался в такое время у берега? Была ли там назначена встреча? Или ему просто взбрело в голову прогуляться ближе к утру? Кто его убийца? И каковы мотивы преступника?

Моего брата убили за что-то? Почему так жестоко – и в принципе за что? Может, он стал случайным свидетелем чего-то, чего ему нельзя было видеть? А может, все же имел такого лютого врага? Или это все гребаное «не повезло», и Дасти – просто случайная жертва?

В любом случае – убийцу найдут, и он будет наказан.

Я должна вроде испытывать чувство мести и гореть огнем, чтобы преступника нашли и покарали?

Так странно – но мне все равно.

Мой внутренний огонь погас. Никаких эмоций, никаких ожиданий – одна сплошная темнота, апатия, пустота. Мне больше не больно, мне стало никак.

Я не хочу слышать слова успокоения – они уже бесполезны и только раздражают. Я не хочу слышать про начатое следствие и строить догадки – кто посмел?Ну какая разница, кто. Арест не вернет брата к жизни. А если это окажется серийным маньяк, я все равно слишком опустошена, чтобы переживать за его возможные будущие жертвы.

Я удалила все свои профили в соцсетях, поскольку мне без остановки пишут сообщения знакомые и незнакомые люди. Они пытаются успокоить и поддержать меня, но фразы так однотипны и вообще мне не нужны. Мне не хочется отвечать.

Не хочется думать о других, кто тоже скорбит, мне хватает своего горя.

Родители с каждым часом будто все сильнее стареют от утраты. Мама – у нее еще остались ресурсы на эмоции – постоянно плачет, ничего не ест, ночами срывается в комнату Дасти, в которую я больше никогда не захочу зайти – без него. Папа находит свою отдушину, переключая внимание на состояние мамы, пытаясь утешить ее или как минимум купировать хоть частично каждую новую истерику.

Таким образом, они постоянно вместе, балансируя на грани боли, и это спасает их.

Они выглядят как нормальныелюди, пережившие ужасную утрату, находя поддержку друг в друге.