Книга Пепел наших секретов, страница 164 – Ева Ланси

«Угадала».

«Хотела этого».

«Я сделала все правильно. Выбираю то, что требовало сердце. Получаю то, о чем мечтало тело».

Честность, открытость, страсть, доверие. И любовь.

Я больше не боюсь падать – не только потому, что меня Кей теперь держит.

Я ощущаю за спиной крылья.

Наше время

Кей

Сегодня с утра мрачная погода и льет бесконечный дождь – время, когда по-настоящему чувствуется, что пришла осень.

Мы все на кладбище – неподалеку от могилы Дастина.

Сирена же, игнорируя зонт, стоит у могильной плиты, перемешивая свои слезы с дождем.

Это было ее решение – окончательно попрощаться с братом, потерю которого она не осознавала полностью долгое время. Я уважаю ее выбор и не задаю лишних вопросов, почему она выбрала для этого именно такой мрачный по погоде день.

Мне дико хочется стоять рядом и успокаивать ее, стирая слезы, но она сама попросила меня дать время проститься с ним наедине.

Я могу понять ее желание.

Ей нужно самой все принять – это ее личное прощание.

Сам я потерю друга осознал почти сразу и, конечно, представляю, насколько это болезненно.

Мы с ребятами стоим в стороне, чтобы никоим образом не помешать Сирене. Калеб в который раз пытается прикурить, но каждая новая вынутая из пачки сигарета вскоре рассыпается от влаги прямо в его руках.

– Сирена мне вчера передала послание от Дасти, – наконец произношу я, решив поделиться сокровенным. – Он оставил записку в своей комнате и попросил передать мне в письме.

– С того света, что ли? – недоумевает Син, единственный, кто воспользовался зонтом.

– Он писал ее в ночь выпускного, еще думая, что…

– Не объясняй, – угрюмо кивает Калеб, «убивая» еще одну сигарету.

– Что там было?

– «Не забывай три правила жизни», – дословно цитирую я, потому что там совсем немного, плюс большая часть послания мне знакома. В записке Дастин примерно повторил свои слова, однажды сказанные вслух: – «Кого-то придется наказать – и ты накажешь. Кого-то простить – и ты простишь. Кого-то захочется удержать – и ты сделаешь это только тогда, когда отпустишь того ребенка».

Дастин был проницателен, всегда.

Тот ребенок – неуверенный в себе мальчик с лишним весом. Который до конца не верит, что его могут полюбить. Не верит, что он способен на многое, если захочет. Не знает, что он сам может выбирать свой путь. Боится ответственности.

Но чтобы дойти до последнего пункта, мне нужно было справиться с двумя первыми. Что я и сделал.

И отпустил в итоге свое прошлое, потому что именно оно не позволяло мне главное – удержать рядом Солнечный Свет.

Удержать. Сохранить. Спасти. Любить ее. Выбирать ее каждый день. Наслаждаться ей. Дарить ей счастье.

– Чего-чего? – Син пожимает плечами.

– Ребенок?! – тупит Алек, хотя он-то мог все понять в отличие от остальных. – У тебя есть ребенок? Пиджак, что ты еще скрываешь?

– Да так. – Я пронзительно смотрю на него. – О другом речь. Я просто по молодости был жирным таким ребенком, а потом нашелся один «герой», который ткнул меня в это. И понеслось – унижение общества, буллинг, все дела…

– Ой, все, – сразу сникает парень и отходит от меня в сторону, замыкаясь в себе.

Зря я так погнал – с Алеком и так не все в порядке.

– Что?! – округляет голубые до прозрачности глаза Син. – Ты был жирным? Охренеть – не верю. Ты вылитый культурист из «Плейбоя».