Книга Капкан чувств для миллиардера, страница 97 – Марта Заозерная

— Так вышло, — пожимаю плечами.

— Хорошо… — потихоньку удивление на лице Тимура улыбкой сменяется. Всё-таки не смог ее побороть. — Что мне ещё о тебе стоит знать?

— Ты и так знаешь всё.

Не считаю себя шкатулкой, полной сюрпризов.

— Ты сказала, что второй раз Глеба увидела. Когда был первый? —имя Тим выделяет презрительно. Без труда догадываюсь о ком идет речь.

— Что ты с ним сделал? — это даже не вопрос. Я почти уверена, что он не «жив и здоров».

— Ничего такого, Эм, чего бы он не заслуживал. Не бери это в голову, — в мною любимых глазах стынет ледяная ярость. Таким взглядом реально можно убить. Довести до сумасшествия. — Ты не ответила на мой вопрос. Могу повторить.

Спорить с ним бесполезно. Приходится рассказать, как встретила Глеба на благотворительном вечере, организованном Алиной. И о том, как он сразу руки стал распускать. По мере того, как я углубляюсь в подробности, Тимур всё мрачнее становится. Выглядит так, словно ему физически тяжело это слушать. Рассказывая о том, что пришлось туфли снять, чтобы мочь убежать, я замолкаю не в силах продолжить.

— Хватайся, — прижав меня крепче к себе, он поднимается на ноги. Остаюсь висеть на нем как обезьянка. — В кроватку пойдем. Скоро утро уже.

Я думала — будет хуже. Но нет. Оказывается, если чувствовать чью-то поддержку, с любыми переживаниями легче справляться.

Тимур

Таких проблем в бизнесе у меня не было никогда. Начинать с самых азов проще оказалось, чем разгрести ту срань, что творится сейчас. Хотя тогда, больше десяти лет назад, неурядицы были бы оправданы. Многого не знал, лез куда не стоило. Но несмотря ни на что, Эмма напротив сидит, значит все трудности оправданы.

Жива и здорова. Бодра. Мажет тост домашним плавленым сыром и не отрывает взгляда от планшета. Она в последнее время вообще с техникой не расстаётся, готовится ежесекундно.

— Не смотри так. Сейчас уберу. Пару минут потерпи, — обращается ко мне, бегло печатая что-то.

Это бесит нещадно. Мне хочется не просто больше её внимания. Мне всё его хочется себе, для себя, до последней капли. Такими темпами я и к ежу её начну ревновать. С ним она подолгу может возиться. Купает, сушит, выгуливает.

Наблюдаю за тем, как она откусывает краешек хрустящего хлеба, долго жует, как глотает и после… кончиком языка губы облизывают.

Твою ж мать!

Скоро стану маньяком. Или уже стал. Часами могу смотреть как она спит, не насытившись ею визуально, уснуть не могу. Хочется большего, но приходится себя контролировать. Притронуться к ней себе не позволяю. Причин для этого множество. Начиная с того, что из-за нашей семьи у неё возникла масса проблем, при этом об участии Стеллы она не в курсе ещё. Не нашел в себе сил рассказать, опасаясь, что упорхнет, как только узнает. Заканчивая тем, что у неё должна быть возможность всё ещё раз обдумать и понять, готова ли она к отношениям. Вот такой я баран.

Поправляю часы на запястье. Надо как-то отвлечься и вернуть на место схлынувшую вниз кровь.

Когда я заканчивал школу, Эммы еще не было. Когда у меня сын родился, Эммы еще не было. Башкой я понимаю: не стоит связываться с маленькой девочкой, но решает отнюдь не она.

Воспоминание о пожарищах, устроенных на двух складах в Подмосковье, тоже в чувства меня не приводит. Никто в здравом уме не ссорится со своими партнерами по бизнесу во время завершения крупных проектов, однако, я не жалею. Живьем закопал бы Егорова-младшего. Можно считать, он отделался очень легко. Отец его так не считает. Как нетрудно понять, мнение его меня не слишком волнует.