Книга Королева Всего, страница 146 – Валентина Зайцева

— Самир!

— Да? Что такое?

Снова он ведёт себя так, будто ничего не случилось! Словно мир не рухнул и не восстал из пепла. Я шагнула к нему и, подняв руку, вплела свои пальцы между его металлическими, повернув его лицом к себе. Другой рукой потянулась снять с него маску. Замедлила движение, когда кончики пальцев коснулись холодногометаллического края.

— Она принадлежит тебе, — его голос стал тихим, напряжённым, впервые выдавая истинное состояние. — Как и будет всегда.

Я осторожно стянула маску, на мгновение испугавшись, что под ней окажется Король Всего, лишь притворяющийся любимым мною человеком. Но вместо этого я увидела лицо, чьё выражение было полной противоположностью только что звучавшему безразличному тону. В его глазах пылала лихорадочная, неистовая боязнь. Боль, агония, паника — всё смешалось воедино. Он стоял на краю пропасти. Пропасти отчаяния, ненависти или безумия — я не знала. Подозревала, что всех трёх сразу. Он стоял там, глядя в бездну, и предпочёл говорить так, словно ничего не произошло.

Один тонкий, как бумага, шрам пересекал его щёку, рассекая линию чёрных знаков, которые зажили и восстановились под бледным рубцом. Они были слегка повреждены, искажены, но всё ещё на месте.

— Скажи, я уродлив?

Маска с грохотом упала на пол, когда я обвила его шею руками и поцеловала. Поцеловала со всей силой, на какую была способна, вкладывая в этот поцелуй всё — страх, облегчение, любовь. Мне казалось, что все слёзы, которые можно было пролить, уже давно иссякли, но я снова ощутила их влагу на своих щеках. Он обнял меня за талию и прижал к себе изо всех сил, крепко, будто боялся отпустить. От него пахло старыми книгами и пыльной кожей, знакомым запахом, который я боялась больше никогда не почувствовать.

Когда нам наконец потребовался воздух, и поцелуй прервался, он приник головой к моему плечу.

— Если ты разделила со мной моё безумие, я скорблю о тебе, но не отпустил бы тебя, даже будь у меня выбор…

— Я никогда тебя не покину.

— Ты доказала это как факт, без тени сомнения.

— Сколько ты помнишь?

Он вздохнул, и вздох этот прозвучал устало, болезненно.

— Отдельные осколки… разбитого стекла, по которому можно понять, что когда-то это была ваза, но слишком мало, чтобы собрать её заново. Я помню… помню смерти. Жизни, которые я забрал. Лица, которых больше нет. Помню тебя. Стоящую на коленях рядом со мной. Присоединившуюся ко мне, какой бы ни была цена.

Я повернула голову, чтобы поцеловать его в щёку, не зная, что на это ответить. Слов не было.

Он сделал неровный, прерывистый выдох.

— Если я мёртв, то пусть это будет моей вечностью. Если это ад, а небес я не заслужил, то рассказы об этом месте сильно преувеличены.

Это был мой чернокнижник. Саркастично острить даже в самые мрачные времена, даже на краю бездны. Я тихо рассмеялась — скорее от облегчения, чем от его неуместного юмора, — и прижала его ещё сильнее.

— Я люблю тебя.

— И я тебя, моя стрекоза, — подняв голову, он коснулся моих губ своими. — Я буду любить тебя теперь и навсегда.

Когда между нами не осталось ни малейшего расстояния, я поняла без тени сомнения: что-то, по какой-то причине, вернуло наш мир к прежнему состоянию. Но сейчас, с ним, мне было всё равно почему. Важно было только то, что он здесь.