Книга Королева Всего, страница 96 – Валентина Зайцева

— Это не ответ!

— Мне жаль.

— Мне плевать, «жаль» тебе или нет, глупец! — Римас поднялся с трона, и его тень накрыла меня, пригвождённого к холодному полу. Я не поднимал взгляда. Я видел только отполированный до блеска камень, на котором уже, казалось, проступал расплывчатый контур моей будущей плахи. — Тогда начнём с самого начала! Как твоя жена обрела свободу, Сайлас?

Я намеренно замедлил дыхание, из последних сил пытаясь собрать в кучу разлетающиеся осколки спокойствия. Потом медленно выдохнул — прерывисто, сдавленно — и осторожно поднял глаза вверх. Его ледяной взгляд уже ждал меня, пронзая насквозь.

— Я отпустил её.

В следующее мгновение весь мир опрокинулся. Он не спустился — он буквально сорвался со ступеней, и его нога со всей силы обрушилась мне в грудь. Боль, острая и всепоглощающая, вспыхнула в рёбрах яркой звездой, и я отлетел назад на спину, судорожно пытаясь вдохнутьхоть немного воздуха. Прежде чем я успел перевернуться на бок, его тяжёлое колено вонзилось мне в плечо, намертво пригвоздив к полу. Металлическая перчатка на его правой руке полыхала жутким чёрным пламенем прямо у самого моего лица, и жар от неё обжигал кожу.

— Я спрошу в последний раз! Почему?

Весь зал дрожал. Или это во мне всё трепетало от его чудовищной мощи? Я чувствовал, как что-то тёплое и солёное медленно потекло из уголков глаз. Слёзы. Кровавые слёзы — знак того, что жизнь покидает тело. Они стекали в мои белые, как чистый лён, волосы, окрашивая пряди в красное. Я не пытался их остановить.

— Я не смог убедить её сдаться. Я знал, что это означает её верную смерть. Поэтому я отпустил её, чтобы она хотя бы могла попытаться найти новую жизнь на другом краю горизонта. Где-нибудь далеко отсюда.

— Я найду её и уничтожу медленно, — прошипел Римас. — Твоя глупость лишь гарантировала мучительную смерть вам обоим!

Мои глаза встретились с его холодными, словно осколки льда. В моём взгляде не было страха. Только бесконечная, выжженная до дна боль.

— Моя жизнь была обречена в любом случае, мой Король. Я просто не мог жить без неё — не хотел. Но, возможно, она сможет… прожить без меня. Хотя бы несколько дней подольше. Может быть, недель. Этого достаточно.

— Ты принимаешь свою смерть.

— Да.

— Хорошо.

Но тут вмешалась она. Нет, не вмешалась — решительно шагнула вперёд, словно разрывая невидимое поле его яростной ауры.

— Подожди! — её голос прозвучал чётко и твёрдо, нарушая роковую, гробовую тишину.

Римас медленно, очень медленно повернул к ней голову, ни на секунду, не ослабляя болезненного нажима на моё плечо. Его взгляд был подобен удару отравленного кинжала.

— Хватит твоих вмешательств! Хватит этих жалких мольб о пощаде!

Я видел, как она сжала кулаки до побелевших костяшек, как её собственное отчаяние боролось с нарастающим ужасом.

— Тогда скажи мне, почему Малахар на свободе? — внезапно прошипел Римас, и его вопрос повис в спёртом воздухе, ледяной и совершенно неожиданный.

Что? Я не понял сразу. Малахар? Разве он не пленник? Я мысленно лихорадочно перебрал последние дни, часы, проведённые в сырой тюремной темнице. Нет. Я ничего об этом не знал.

— Что? — откликнулась Нина, делая осторожный шаг вперёд. — Что ты имеешь в виду?

Римас медленно поднялся, наконец оставив меня лежать на полу,и повернулся к ней. Его лицо было искажено не просто гневом, а чем-то гораздо более глубоким — едким презрением, застарелой обидой и холодной, безжалостной властью.