Книга Жених с подвохом, страница 31 – Василиса Кириллова

Хм… вроде бы с волосами и слюной всё понятно, но кровь… И потом отдавать просто так не буду, попробуем поторговаться… В памяти сразу всплыло воспоминание, мне восемь лет и мы идем с бабушкой по рынку мимо разложенных товаров, и наше внимание привлекает арбуз, мы переглядываемся и понимаем, что денег на него точно нет, так как мы уже купили десять килограмм муки и сахара, и везем всё это на двухколесной тележке, за этим, собственно, и приходили. Но моя бабушка — Маргарита Львовна, так просто не сдается, она не одну войну прошла. Работала в тылу, и на фронте успела побывать. Много чего видела, но редко рассказывала. Бабушка подошла к продавцу и ненавязчиво стала спрашивать, откуда приехал, как здоровье, устал ли…Так слово за слово, а про арбуз ни слова. Затем стала выбирать арбуз, продавец оживился, стал принимать активное участие и в конце, бабушка достала кошелек, открыла, а там одна мелочь… Стала набирать… Продавец уже так проникся, что отдал даром этот арбуз…Да, она не торговалась, как это делают другие бабки, она с какой-то любовью относилась к людям и люди тянулись к ней.

Я вернулась из своих воспоминаний и сказала:

— Для начала, я бы хотела узнать, где мы сейчас находимся, и почему я сюда попала?

Вольгович улыбнулся уголками рта и ответил:

— А ты не промах, верно?

— Наверное, — пожала я плечами.

— Мы находимся в учебном городке, сюда попадают только одарённые, не вдавался в подробности, каким образом происходит отбор. Но когда приходит время, дело с информацией об адепте появляется в хранилище архивариусов. Они передают его на соответствующую кафедру, а если есть сомнение, то ректору на стол. После подписания договора, адепт проходит обучение на близком для него направлении: зоологии, ботанике, архиведении, ратном или ремесленном деле.

— Но я уже учусь на историческом факультете! — возразила я.

— Если ты подпишешь договор, все предыдущее аннулируются!

— А если я не хочу! — не унималась я.

— А разве Егор не спросил твоего согласия? — прищурив глаза, спросил Вольгович.

— Нет, — твердо ответила я.

— Хм… потирая подбородок, сказал мужчина.

— Значит можно не сдавать кровь? — переспросила я.

— Можешьне сдавать, если не хочешь узнать, почему ты оказалась здесь!

А Финистович тоже торгуется не плохо…

— То есть у меня есть какие-то способности?

— Только адепты со способностями, причем скрытыми, попадают в нашу лабораторию.

Ах, вот что это за комната — лаборатория!

— Интересно, и часто к вам в лабораторию адепты забредают?

— Как ты уже успела понять нечасто. Иначе бы тут стояла живая очередь. Если не готова сдавать ДНК-тест, хотя бы подумай об этом. А сейчас прошу к пациенту, — указывая на знакомую дверь, сказал Вольгович.

— Я, пожалуй, подумаю, — ответила я, направляясь к двери.

Когда дверь захлопнулась за нами, я увидела небольшое помещение без окон, стены в светлых тонах. Кровать, на которой лежал мальчик лет десяти, теперь он напоминал абсолютно нормального ребенка, только изможденного сильной болезнью. У него было бледное лицо, капельки пота покрывали лоб. Мальчик спал или был без сознания. Все его тело было в проводах, которые тянулись к приборам измерения, как в бразильских сериалах. Рядом с кроватью, на кушетке сидела Кхира, под её глазами пролегли тени, небольшая бледность кожи, показывала, насколько тяжело ей далась эта ночь.