Книга Лунный свет среди деревьев 2, страница 35 – Екатерина Боброва

Все это знаю я, но не князь. Начну заступаться, поверят ли? Не сочтут ли одурманенной духом?

Вопросы, от которых уже болела голова… Так что к бабушке я попала внешне – прекрасный феникс, внутри – взъерошенный воробей, жаждущий кого-нибудь клюнуть.

Вдовствующая императрица встретила меня поджатыми губами и испытывающим взглядом, от которого внутри аж зачесалось: признаться и раскаяться, но я упрямо склонила голову, пряча чувства за поклоном.

После приветствий мне не предложили сесть, и я осталась стоять, внимательно изучая пол под ногами и ощущая, как тишина обретает плотность, неодобрением давя на плечи.

Если бы меня спросили, почему я так хочу убежать, я бы честно призналась: из-за разоблачения и гарема. Из прошлой жизни помнилось, что выжить в гареме могут лишь ядовитые змеи и чем больше яда, тем лучше. Ты либо в самом низу – незаметная тень, которую в любой момент могут использовать и подставить или карабкаешься фактически по трупам, подставляя соперниц.

Напрямую меня интриги гарема мало касались, но от одной мысли, что я буду встречаться с наложницами, высказывать почтение старшим, лавировать меж острых камней, ведя беседы, меня бросало в дрожь и срочно хотелось куда-нибудь слинять. Не сдержусь ведь, прибью.

Прямолинейность так и осталась со мной из прошлой жизни. Она, конечно, стала чуточку гибче, но для дворца ее гибкости явно недостаточно. А вот братцу Ло моя честность, помнится, нравилась…

Если же отец вдруг проявит благосклонность к найденной дочери, кусочек этой благосклонности захотят все, включая наложниц…

Бабушка заговорила, когда я успела пожалеть себя, поностальгировать о прошлой работе и сбалансированном коллективе,а не когда вокруг лишь женщины, зацикленные вдобавок на одном мужчине.

– Дворец – сердце империи, память предков, дыхание Небес, – голос императрицы звучал сухо, она явно считала, что я не достойна ее мудрости. – Каждая колонна, каждая стена, каждый камень в его стенах пропитан кровью императорских родов и потом великих предков. Ты ходишь по мозаике, сложенной из их славы. И ты посмела – посмела! – повернуться к этому спиной?

Была бы возможность – не просто повернулась, а рванула так, что пятки засверкали бы.

– Быть дочерью императора – не привилегия, а служение. Не прихоть судьбы, а символ долга. Наши шаги не наши. Наши слова – не просто звуки. Все, что мы делаем, отзывается эхом в тысячах жизней, – голос императрицы набрал силу, окреп, давя и заставляя подчиняться. – Ты родилась под крышей Золотого Феникса, а повела себя, как уличная нищенка, глупая, ведомая капризом. Думаешь, за стенами тебя ждали объятия? Там – грязь. Там – ямы, куда соскальзывают забытые. Если бы не твоя кровь, тебя бы здесь уже не было. Еще раз посмеешь – я лично велю вычеркнуть тебя из летописей без остатка. Запомни: быть рожденной в Императорском Доме – не значит быть его частью. Это значит – заслужить. Каждым поступком. Каждым словом. Даже молчанием.

Я тяжело вздохнула. Молчать не хотелось.

Служить – это прекрасно. Наверное. Но я не прониклась еще верноподданическими чувствами к тому, кто позволил моей матери умереть, а меня саму увести из дворца.

– Я была самонадеянна и глупа, – честно призналась я.

Ну да. Надо было лучше готовить побег, а не кидаться в авантюру. И никаких разведок. Сразу бежать.