Книга Кристальный соблазн, страница 16 – Алия Велнес

— Заботливая подружка? — ухмыляется, но уже через секунду становится деловым и крайне серьезным кристаллом. — Мэри, детка, мне жаль, что вы поссорились с подружкой, но ты не кисни, а? Может ее скоро выпрут из этой группы и снова станете бэстами?

После слов Иви, моя притупившаяся мигрень, грозит вернуться с усилением своих позиций.

Я поссорилась с Линдсей? А когда же я тогда успела с ней увидеться, чтобы настолько набедокурить и не помнить этого…

— Это я тебе сказала?

Мисс Нортон оценивающе смотрит на меня и, неделикатно обхватив лицо, требует сфокусировать на ней взгляд:

— Зрачки вроде бы не расширены… не пойму, ты реально ничего не помнишь или это какая-то идиотская шутка? Я не люблю такое, окей?

— Если честно, то меня саму это всё напрягает. Провалами в памяти не страдаю. Зато я четко помню, как собиралась идти в деканат, а дальше чернота и… мигрень.

— Оу, это стресс, Рапунцель! У меня так пару раз было. Ты расстроилась из-за подруги и мозг решил стереть этот неприятный эпизодик из памяти. Точно тебе говорю! Но к Деборе Коллинз, ты, всё равно зайди.

Что ж, возможно, Иви и права. Спрошу у доктора может ли быть кратковременная потеря памяти от мигрени… вдруг я уникальна?

В любом случае, это не отменяет того, что та, ради которой я променяла теплую часть Британии, послала меня на все четыре стороны, проникнувшись экспериментом?

Ведь именно это я выдала Пинки, вернувшись от декана, куда была вызвана и Лин.

— Хей, блондиночка, у тебя сейчас такой вид, будто бы ты всерьез рассматриваешь теорию заговора, — дорогой до основного корпуса, хохмит девушка. — Калеба-то ты помнишь? Не твоего бывшего, разумеется, — ерничает она: — Предлагаю наведаться к нему. Маркетологи — это его братия, и за парочку страстных ночей этот жеребец уж точно сольет все сплетни. Так и быть, помогу тебе с оплатой его услуг.

Знаю, что это неуважительно по отношению к мисс Нортон, но сдержать в себе рвотный смайлик — выше моих сил.

С недавних пор я настороженно отношусь ко всем мужичинам по имени Калеб, не важно сколько им лет: сто или три года.

— Ханжа! — улюлюкает соседка.

Не ханжа, а красотка с обостренным чувствомсобственного достоинства.

— Иви, давай поднимемся выше? — прошу я, оторопев.

Признаю, что из-за моей мигрени, которая чудом излечилась после волшебных пилюль, мы слишком медленно ползли и народ уже успел забить себе лучшие места.

Да почти все места!

Но садится рядом с …

Нет, нет и нет.

Каланча Рональдс сидит, закинув нога на ногу. Смотрит на нас (ладно, только на меня) с легкой насмешкой, от которой по моей спине бегут мурашки.

«Чего стоим?», — вопрошает его льдистый взгляд.

Светлая челка спускается на глаза, частично прикрывая их, но он этого не замечает. Кривит свои четко очерченные губы и демонстративно опускает взгляд на мои бедра:

— Места всем хватит, Крольчонок. Твой персик влезет, не переживай.

Рей

По прошлому году я знаю каким душнилой может быть Оливер Дженсон и какими долгими и высокопарными речами он обожает разбрасываться, наводя благоговейный трепет на первашей, и тоску — на уже знающих. Однако крольчонок, что подпирает своей попкой скамью, и касается своим бедром моего, выглядит так, что останься она одна на необитаемом острове с ректором — предпочтет компанию аллигаторов.

— Та шпагоглотательница что ли? — не выдерживаю и шепчу, низко склонившись к ее ушку, зарываясь в волнистую копну. Мягкие и пахнут зимней вишней.