Книга Кристальный соблазн, страница 51 – Алия Велнес

— Рей, этот пластырь специальный — уникальная разработка университета. Сутки не мочить и не снимать. Про постельный режим, всё же, напомню.

Забавно, но последнее предписание воодушевления кое-кому не внушает. Каланча молниеносно становится серьезным:

— Дебора, у нас завтра баскетбольный матч.

— Я за вас рада, — цедит Коллинз, улыбаясь. Буду свободна, заскачу на минутку — поболеть за ребят. Райан, ты в игре не участвуешь. Надеюсь, это всем понятно… — С нажимом продолжает она, резко вспоминая и о моем присутствии: — Ну а Мэри побудет твоей сиделкой, заодно и проконтролирует выполнение постельного режима и приема лекарств.

Я настолько поражена этой дурацкой идеей, что не нахожусь с ответом. Молчу, пока довольный Рональдс быстро сгребает со стола бумажки и блистеры с лекарством, посылая докторице свои фирменные взгляды. Молчу, когда он прощается за нас двоих, и, по-хозяйски стиснув мою талию, выталкивает за дверь.

Только прощальный взгляд Деборы — полный хитрой иронии, так и кричащий, мол, я догадываюсь про ваш «постельный режим», заставляет меня отмереть где-то на середине пути.

Уверенно сбрасываю с себя конечность хорошего мальчика и пытаюсь остановиться. Именно «пытаюсь», потому что ладонь Рональдса, лишенная моей талии, тут же переплетает наши пальцы, пленяя руку, и заставляет двигаться вперед.

Медленно, но, верно, мы подходим к крылу комнат. Вот она развилка между мужским и женским корпусом.

— Что ж. По поводу сиделки мои слова были пророческими, да, Крольчонок? — раздается довольный низкий голос.

Рывок, и мы в мужском крыле. Несколько шагов и я снова войду в комнату к персиковым щечкам Рональдса. Прошлыйвизит его хором совершенно не отложился в моей памяти, надежно стертый похмельем.

Повторять этот трюк на трезвую голову я не готова.

— Иди ты к черту, Каланча.

Мэри

Чьи-то губы прижимаются к моей шее, оставляя горячий и влажный поцелуй.

Вязкость сна всё еще довлеет над разумом, но тело просыпается быстрее. Включает древнейшие инстинкты, подчиняется настойчивым рукам, скользящим вдоль затылка по шее к пульсирующей жилке.

Последнее, что я помню — шлепок по ягодицам в комнате Каланчи.

Чёртов Рональдс чем-то меня накачал и уложил в койку?! Или…

Уф, нет.

Пока я лежу и пытаюсь уговорить предательское либидо заткнуться и далее делать вид, что мы крепко спим, память предательски подкидывает посекундные флешбэки учебного дня…

Лекция, кристаллы, нога Рея… затем кабинет Деборы и, наконец, тот самый удар, который, кажется, навечно оставил клеймо на моей попе.

Проклятье! Это не клеймо, а каменная эрекция Каланчи обжигает даже через одежду. К счастью, я лежу в одежде (правда без пиджака, но это хотя бы можно пережить), иначе придушила бы хорошего мальчика его же ремнем.

Наша традиционная пикировка с нравоучениями о том какой же он придурок закончилась тем, что мне удалось заставить Рональдса выпить лекарство. И я отлично помню, как он боролся со сном, но в итоге сдался. Я же решилась полазить в святая святых персиковых щёчек… и как чертова наркоманка нюхала его духи.

Клиф Кристиан держат марку своими возбуждающими нотками кожи и ванили. Но… только на коже Рея они ощущаются так.

Правда все эти воспоминания так и не приносят ответа на главный вопрос: «Откуда, черт возьми, я лежу в постели с своим врагом и млею от его поцелуев?!».