Книга Осенняя ведьма. Выжить в тёмной академии!, страница 127 – Инна Дворцова

И конечно же, Полозов.

Он стоял в самом центре, в шаге от алтаря, повернувшись к нам боком. Высокий, безупречно одетый, как на приёме, только манжеты засучены, открывая запястья с впаянными в кожу чернёными пластинами‑артефактами, которые мерцали зловещим светом. От него пахло силой. Холодной, выверенной, бесчеловечной, от него веяло чистым, незамутнённым злом.

Он повернул голову. Наши взгляды встретились. Его глаза, обычно такие холодные, сейчас горели странным, лихорадочным огнём, полным презрения и ненависти.

― Сын, ― произнёс он так, будто они встретились в кабинете, а не в прокля́том подвале, наполненном магией смерти. ― Как приятно, что ты решил присоединиться. И даже… со свитой.

Демьян молчал. Слова были не нужны, и так понятно, что они по разную сторону битвы. Один за свет. Другой за тьму.

Мила, казалось, ещё крепче прижалась к Демьяну, её тело напряглось, словно пытаясь защитить его. Полозов всё понял и мрачно усмехнулся.

― Ты всё-таки воспользовался древним как мир способом восстановления магических сил, ― то ли похвалил, то ли сожалел Полозов-старший, в его голосе слышалась смесь сарказма и зависти. ― Я тоже постарался.

Мы синхронно перевели взгляд на бледную, ослабленную маму. Её лицо было измождёно, словно она прошла через ад, но в глазах всё ещё горел огонёк сопротивления.

― Жаль, до девчонок не добрался, всё берёг, чтобы ближе к ритуалу, сил набраться, ― разозлился отчим. ― И что в итоге? Одна досталась тебе, другая какому-то мальчишке.

Он посмотрел на Дарину, и она покраснела, её щёки вспыхнули румянцем, как маки в поле.

― Я как бы тоже не невинна, ― развела сестра руками, пытаясь шутить, но в её голосе звучала нервная дрожь. ― Так получилась. Я же не знала о ваших планах на мою девичью честь.

Могу поклясться, что Дарина так же невинна, как и я. Главное, чтобы отчим поверил.

― Тебе бы всё равно не досталось их любви, ― наконец-то ответил Демьян глухим голосом, полным презрения.

― Мне нужна их ненависть, а не любовь. Меланья уже, сколько лет изрядно меня ей снабжает. Правда, дорогая? ― его взгляд скользнул по маме, и в нём мелькнула жестокая усмешка.

Мама вздрогнула, её тело напряглось, словно струна.

― У каждого свой источник подпитки, ― расхохотался Полозов холодным и мерзким смехом.

Не успели мы ахнуть, как Боуи с невозмутимым лицом, полоснула ритуальным ножом по его запястью. Густая, почти чёрная кровь, словно смола, закапала на алтарь.

Руны на алтаре ожили, вспыхнув ядовито-зелёным светом, и вместе с ними ожил Туманов. Он поднялся с алтаря медленно, с хрипом, его тело, истерзанное заклятиями, дёрнулось, словно марионетка.

Самый сильный светлый колдун нашего времени, тот, кого даже отец всегда называл «прокля́тым фанатиком» с едва скрываемым уважением. Я думал, он мёртв уже давно. А он стоял здесь. Высокий, седой, в потрёпанном плаще, с посохом из белого ясеня в руке, и от него веяло такой чистой, неукротимой силой, что у меня перехватило дыхание.

Мой отец задрожал от страха. Не ожидал он, что самый сильный светлый колдун очнётся от его тёмной волшбы так быстро, да ещё с такой яростью.

Туманов, освободившись от оков, ударил сразу чистой, первозданной силой. Я почувствовал, как земля под ногами дрогнула, как по воздуху пошла круговая волна, несущая очищающий огонь. Она хлестнула по залу, выжигая тени, заставляя руны мигать и угасать. Моё сердце подпрыгнуло — это был шанс!